— Жестокая, — укоризненно посмотрел Янус. — Идём?
— В каком он состоянии сейчас?
— В истеричном, — скривился Тики. — Успокоительное разбил о стенку. Заснуть боится, и уже крайне измотан.
— Усыпить пробовали?
— А зачем? — холодно спросил друг. — Всё надеялись на твою помощь, а стены палаты экранированы, никому не мешает.
— Кто присматривает?
— Целитель Гектор Грей, — ухмыльнулся Тики. — Наш дорогой массажист.
— И самый молчаливый из целителей, — оценила Тереза. — Надеюсь, он там не для массажа?
— Массаж ещё заслужить надо! — пафосно ответил Янус. — Направо, Тесса, тринадцатая палата.
— О, для буйных? — оценила она. — Пожалуй, мне лучше зайти одной.
Янус Тики кивнул и галантно распахнул перед ней дверь, оставшись снаружи.
Здоровенный и мрачный целитель Грей и массажист от бога — с седым ёжиком на голове, квадратной челюстью и вечно сонными серыми глазами, при виде Терезы легко поднялся со стула у двери, кивнул ей и вышел из палаты, мягко прикрыв за собой дверь.
Мисс Даффи поглядела на вскинувшегося пациента, лежащего в углу палаты на койке под белоснежной простынёй. По виду совсем мальчишка. На пол-лица расплылось сине-фиолетовое пятно. Кто-то явно саботировал лечение юного мерзавца.
— Кто вы?! — визгливо выкрикнул пациент неприятным фальцетом. В водянисто-серых глазах плескалось подозрение и страх. — Зачем вы пришли?
— Меня зовут Тереза Даффи, — своим «рабочим» голосом представилась она. — Я дежурный целитель, пришла оценить ваше состояние.
Пациент Треверс исключением не стал, взгляд его сделался заворожённым и слегка пьяным.
— М-меня уж-же ос-сматривали, — чуть заикаясь, но гораздо спокойнее сообщил он.
Мисс Даффи сделала несколько шагов к его койке, глядя с доброжелательной улыбкой и опустилась на стул, не глядя приманив его от двери. Нельзя было терять зрительный контакт. До пациента оставалось не больше полутора метров. Он поспешил сесть на постели, подтянув подушку повыше, как примерный ученик перед уважаемым профессором. И смотрел на неё не отрываясь расширенными глазами.
— У меня отрезали член, — принялся он жаловаться поспешно, плюясь слюной, едва она чуть прищурилась. — Совсем, понимаете? Помогите, мне кажется, мне все тут врут. Я слышал, что органы могут отрастить заново, мне отец говорил. Мой отец уже умер. У меня есть деньги, я заплачу сколько надо. Я не смогу жить без члена, вы же понимаете? Я глава рода теперь, мне будет нужен наследник…
Торопливая речь оборвалась, парень преданно уставился на неё водянистыми глазами.
— Расскажите о девочках, — «рабочий» голос журчал, заставляя расширяться его глаза. Но давался Терезе с большим трудом. Эмоции и «рабочий» голос несовместимы, а её уже подташнивало от предвидения, что сейчас услышит. И увидит.
— О каких девочках? — а вот гадёныш пытался сопротивляться. — Они не девочки, они грязные маглы, понимаете?
Или не пытался.
Мисс Даффи поощрительно улыбнулась.
— Хуже животных, — лихорадочно блестел глазами пациент. — Визжат и пищат под плетью, как свиньи. А ещё плачут, ненавижу, когда они плачут! Маленькие лучше, у них всё такое маленькое…
— Сколько их было у вас? — мягко перебила она, понимая, что терпения осталось чуть, и «ментальный контакт» может оборваться. Парень не догадывался, что он не просто говорит, что за каждым словом в её голове встают картинки, обещая адскую боль через несколько часов. Дракклов Янус! — Скольких девочек вам удалось использовать?
— Много! — взбудоражено и гордо выдохнул мерзавец, а перед мысленным взором Терезы стали стремительно проноситься кадры словно сделанные колдокамерой. И всегда два варианта — «до»: улыбчивые или грустные, задумчивые или возбуждённые, насмешливые или серьёзные, доверчивые или нахальные… и «после»: заплаканные, пустые или потрясённые, сломленные… В некоторых лицах маленьких жертв плескался такой ужас, что Тереза до крови вогнала ногти в ладони, сжимая кулаки и не позволяя эмоциям взять верх. — … где-то пятьдесят четыре, — закончил пациент восторженно. У меня записано в дневнике… Имена, они важны. У каждой брал немного крови, вдруг захочу найти снова. Отец научил. Всё подписано, я очень аккуратный, никто ничего не знает и не должен узнать.
— Засыпай! — попросила Тереза, направив крохи оставшегося терпения и остатки магии в «рабочий» голос.
Взгляд пациента поплыл, глаза медленно закрылись, но она ещё успела «уловить» картинку себя без одежды… Воображение парня сделало её тело хуже, примитивней, совсем на неё не похожим, но от этой картинки затошнило особенно сильно.