Тереза легко управилась со своими порциями мяса, а торт они уговорили с Янусом на пару. И всё равно она продолжала ощущать в теле удивительную лёгкость. И никакой головной боли — новое потрясающее состояние после ментального воздействия.
— Так тебе нравятся женщины, Тесса? — заговорил Янус, смакуя местное вино из прозрачного кубка. — А ведь так и не скажешь. В тебе слишком много женственности, и я не про внешность, хотя важна и она — эти две фиолетовые пряди в твоих платиново-белых волосах и, конечно, глаза, я уж молчу о фигуре. Но больше всего завораживает твоя манера держаться. Все мужчины оглядываются тебе вслед, не замечала?
— Брось, Янус, — усмехнулась Тереза расслабленно, затягиваясь тонкой сигаретой. Услужливый официант тут же поставил перед ней пепельницу, сразу исчезнув. — Мне почти тридцать, я всё знаю про свою внешность и способность увлечь мужчин. Могу и наоборот, оттолкнуть одним видом или взглядом, но демонстрировать на тебе не стану, мы ведь друзья, да и на окружающих действовать глупо, когда меня только что подлечили волшебным массажем. И нет, ты сделал неправильный вывод. В том самом смысле — я вполне традиционной ориентации. Я честная женщина и порядочная вдова, замужем пробыла недолго, но более не стремлюсь. Что ещё хочешь знать? Лучше я сама скажу, чем ты будешь гадать.
— Дети есть? — спросил Янус прямо.
Тереза вздрогнула и затушила сигарету в пепельнице.
— Кроме этого вопроса, — поглядела на него устало и печально. — Не спрашивай.
— Не стану, — посмотрел приятель покаянно. — Несчастная любовь?
Она весело рассмеялась и покачала головой.
— Разве что в юности, глупая была и верила в чудеса, — она задумчиво отпила из своего бокала. — Но переросла, к счастью. Он был очень некрасивым, старым и грубым, но я влюбилась в его острый ум и потрясающие знания всего на свете. Юные девицы на такое способны, поверь.
— Верю, — согласился легко Янус. — И что случилось?
— Он умер от старости, — пожала она плечами. — Я горько плакала на его похоронах.
— И поэтому ты равнодушна к другим мужчинам? Ты до сих пор его любишь?
— Выключи психолога, — состроила она милую рожицу. — Не порти чудесный вечер.
Он улыбнулся, что делало её друга и непосредственного начальника почти красавцем. В меру мужественным, в меру галантным, в меру обаятельным. О, она могла бы в него влюбиться, в эти внимательные карие глаза, в этот лёгкий неконфликтный характер. Но, нет, не «могла». Янус не её мужчина, к сожалению. О, свой мужчина у неё уже был, и она успела ощутить в свои неполные пятнадцать лет, что значит любить и сгорать, что значит, когда он лишь один во вселенной. И не юный возраст тому причиной…
Не было у неё настоящего детства, её дар развивали едва ли не с пелёнок, и муштра была жёсткой, выматывающей, каждодневной. Повзрослела она слишком рано, читая чужие мысли, пытаясь совладать с непослушным даром. Слишком рано лишилась всех иллюзий. Книги стали её спасением от невозможности дружить с другими детьми, но романтиком она так и не стала. А старый наставник понимал её, как никто другой.
«Я никого не смогу полюбить, кроме вас!»
«Сможешь! — жёстко и грубо. — Ты поймёшь, когда твой дар на него не подействует. Таких мало, но они есть, и я верю, что ты его встретишь».
«Но я люблю вас!»
«Это пройдёт».
Тереза жила надеждой, что действительно встретит, но это оказалось тем ещё квестом. Не будешь же проверять свой дар на каждом мужчине, который тебе приглянулся! А близкие друзья, тот же Янус, тот же грубиян Сметвик, тот же массажист Грей, не могли сопротивляться её дару. Увы. Нет, она не применяла к ним дар в полную силу, но знала, что может.
Управлять даром уверенно научилась довольно поздно, всего семь лет назад. Это стало огромным облегчением, потому что головная боль — не самое приятное последствие применения дара. Она жила с этой болью с детства. А вот если немножко, дозированно отпускать свой дар, чуточку, чтобы приоткрыть совсем немного, то головная боль приходила, но куда терпимей, и даже бывало, что какое-то зелье могло снять последствия.
К стыду своему в зельях Тереза не разбиралась вовсе, такой вот перекос. И даже названий их запомнить не получалось. Она писала их на бумажках, но бумажки терялись. «Значит, это тебе не нужно или вредно!» — слышала в таких случаях голос наставника.
Накануне Тереза познакомилась с Эммой Маклейн, очень приятной и милой женщиной. Эмма приводила дочку Элли на осмотр, девочке снились кошмары иногда. Причиной оказалось простенькое проклятие, снять легко, даже не применяя дар, что Тереза и сделала, попросив ассистентку выписать необходимые зелья. Шерри Свон, её незаменимая помощница, привыкла это делать, легко определяя, какие именно зелья нужны тому или иному пациенту. Достаточно было Терезе обозначить необходимый эффект, который приём зелий должен обеспечить. Так и работали в паре.