- Я уже не её, - Лакки солнечно улыбнулась хозяйке, - я ваша! Может быть, чаю, сандвичей? Пирог с мясом? Вы опять пропустили обед!
- Да, спасибо, я сейчас поднимусь, - кивнула Санни.
- Как интересно, - профессор неодобрительно смотрел на место, где только что была домовушка. - Подобное нахальство я встречал только в доме Мирабель. Говорят, эльфы - долгожители, но не до такой же степени. Не слушайте меня, мисс, идите подкрепитесь, вы слишком бледненькая и худенькая, просто копия моей лучшей ученицы. Правда, с возрастом она стала настоящим проклятием для мужчин. Пышногрудая, крутобёдрая, талия осиная, а осанка, взгляд...
Санни не стала дослушивать воспоминания профессора, мечтательно смотревшего куда-то вверх. Собрав обратно в платок подношение Басти, она поспешила наверх, в свою спальню.
***
Антуан Робертс всегда находил общий язык с детьми самых разных возрастов. Втайне он даже гордился тем, что умеет с ними обращаться, понимает их чаяния и знает, как действовать в критических ситуациях, как утешить, успокоить, заставить слушать и слышать. Любил ли он детей? На этот вопрос ему было трудно ответить. Пожалуй, нет. Он смирился с ними в своей жизни, как с неизбежным злом, и никогда не строил иллюзий при виде невинной мордашки с честными-пречестными глазами. Другое дело, что эти маленькие негодяи всё равно забирались в душу, заставляли переживать за них, беспокоиться и бросаться на помощь всякий раз, когда кто-то из слизеринцев в школе или воспитанников Лестрейнджей в поместье попадал в беду. Решать их маленькие и большие проблемы было делом привычным. И не было среди этих волчат ни одного, к которому он, рано или поздно не нашёл бы подход.
Но один конкретный ребёнок ставил его в тупик, не укладываясь ни в один шаблон и вызывая в душе целую гамму непривычных чувств и эмоций - которые как раз являлись первыми врагами в общении с детьми. И отмахнуться невозможно, когда это твой собственный сын. И рассуждать отвлечённо не получается.
- Северус, не будь ребёнком! - хотел сказать строго и спокойно, а получилось резко. Да и глупость, по сути, он ведь и есть ребёнок.
Сын сверкнул непокорным взглядом исподлобья, но вырывать руку из его ладони перестал:
- Где мама? Я хочу её видеть.
- Малыш, - лорд Прюэтт, удобно устроившийся за столом Сметвика, подмигнул мальчику. - Ты же слышал, целитель просил подождать здесь. Хочешь сока?
Робертс едва не скрипнул зубами. Вот ещё побочный эффект - казалось, что никто не имеет права утешать его сына, а тем более под маской утешения указывать ему, отцу, на ошибки.
- Я ничего не хочу, - буркнул Северус. - Я хочу видеть маму!
- Антуан, отпусти ты его, пусть сядет, - это уже Нотт, развалившийся в одном из трёх кресел, едва сюда прибыли.
Антуану захотелось просто нагрубить другу.
- Магнус...
- А я что? Просто предложил, - примирительно улыбнулся тот.
Джейсон Прюэтт лишь хмыкнул на это и снова уткнулся в потрёпанный фолиант, лежащий на столе целителя.
Миловидная ведьма в зелёной мантии заглянула в кабинет и обратилась к Антуану.
- Вы - мистер Робертс? Можете пройти. Ваша супруга пришла в себя. Остальных прошу подождать. Мальчика оставьте пока здесь.
Антуан вспыхнул, но объяснять, что Эйлин ему не жена - было глупо. Глянул на напрягшегося сына - оставить его? Маленькая ручка теперь вцепилась в его пальцы мёртвой хваткой. По лицу видно, что не останется, по крайней мере - по доброй воле.
- Он пойдёт со мной, - решил Робертс и вышел за недовольно нахмурившейся ведьмой, но возражений не услышал. Малыш едва поспевал за его шагами.
Перед палатой медиковедьма задержалась, заглянула внутрь, приоткрыв дверь, и только потом кивнула ему, мол, проходите.
Едва вошли, Северус вырвался, бросаясь к единственной койке, где лежала белая как простыня Эйлин. Сметвик стоял рядом и задумчиво поигрывал палочкой. Он кивнул Антуану ободряюще.
Робертс застыл на пороге, понимая, что Северусу сейчас важнее её внимание. А ему... Едва ли он услышит что-то новое, особенно в свете самоуправства с домом.
Эйлин уже обнимала сына, лохматя его волосы и нежно улыбаясь, обращая на остальных присутствующих не больше внимания, чем на скудную мебель палаты. И что-то такое было между этими двумя, что захотелось просто тихонько выйти, чтобы не мешать.
Сметвик, оглянувшись на него, решительно двинулся к двери.
Поймав его взгляд, Антуан кивнул и вышел из палаты следом за целителем.
- Пройдём, родич, - сразу предложил тот, - тут слишком людно.
Робертс оглянулся на коридор, где сновали целители и больные в пижамах и мысленно согласился со Сметвиком. Однако далеко идти не пришлось. Лестничная клетка оказалась пустой. Они устроились на широком подоконнике, где стояла чистая хрустальная пепельница. Окно выходило на магловскую улицу. К его удивлению, Сметвик преспокойно вытянул из кармана пачку магловских сигарет и, недолго думая, затянулся. Робертс качнул головой, отказываясь.