А хочется ли? Ну, если совсем честно, конечно, хотелось. Хотелось, чтобы эти прихотливо изогнутые губы просили его совершенно о других вещах. Чтобы глаза туманились от страсти, а не щурились с насмешкой. Чтобы волосы струились блестящим водопадом между его пальцев.
Но только кто он такой, чтобы такая женщина обратила на него внимание? По сути — нищий аврор. Скорее всего, его подразнят и пошлют. А нефиг было выпендриваться. Проклятая сова! Всё начиналось так хорошо!
Ну ничего, всего неделя, даже меньше, и на том обеде миссис Прюэтт оценит и его манеры, и его внешний вид. И поймёт… Что поймёт Мюриэль, Август старался не додумывать. И вообще не загадывать. Как будет, так будет. И к Мордреду всех племянниц с их кавалерами!
С улицы донёсся волчий вой, довольно далёкий, недаром вспоминал оборотней. Руквуд передёрнулся и перевернулся на спину. Принять душ ещё раз? Пожалуй, это мысль. Учитывая, что прелести некой вдовушки до сих пор не дают покоя.
***
Санни смотрела в окно, устав бродить по своим комнатам в ожидании ответа от отца. Монстрик мирно мурчал у неё на груди, радуясь поглаживаниям по мягкой шкурке. Это немного успокаивало, но ожидание становилось невыносимым, а Темпус она вызывала не меньше десятка раз за последние полчаса.
А ещё мысли о Рабастане не давали покоя. Неужели всё дело в браслете? Как узнал о нём его отец? И что такое этот браслет, если Басти забирают из школы прямо посреди года? Или было что-то ещё? Вопросы, одни вопросы, и некому дать ответ. Ей даже пришло в голову, что можно написать письмо лично Рабастану. Да только сомневалась, что он вообще его прочитает после того, что было утром. И если так получилось, что именно она каким-то боком виновата в том, что отец его забрал, то вся так называемая любовь Басти могла уже превратиться в ненависть. А может, превратилась ещё раньше. И от этих мыслей было больно.
Не стоит врать самой себе, ей точно будет его не хватать в школе. Возможно, это не любовь, а чистый эгоизм, но так хотелось верить, что профессор Робертс сможет это исправить. И слизеринцам без ловца будет сложно. Или у них есть замена?
А ещё можно написать Рудольфусу. Вот кто точно прочтёт письмо. Только не лучше ли дождаться, пока слизеринский префект вернётся в школу?
Решив, что не лучше, Санни бросилась к столу и вынула чистый пергамент. Прижимая Монстрика к груди одной рукой, другой быстро строчила, не обращая внимания на корявый почерк и кляксы.
«Доброй ночи, Рудольфус! Я только сейчас узнала про Басти. Не можешь ли ты рассказать мне, отчего это произошло? Мне ещё интересно про твоего эльфа — может, объяснишь, почему именно он передаёт мне послания совсем не от тебя? И напиши, если можешь, как там твой брат. И кто теперь будет ловцом у Слизерина. И когда ты вернёшься в школу? Я хотела с тобой поговорить. Не могу этот разговор доверить письму. Почему Рабастана забрали? И насколько виновата в этом я? И ещё. Передавай ему привет. Скажи, что очень сожалею. Хотя сомневаюсь, что ему это интересно после всего. Прости, что так сумбурно. Санни».
И снова не смогла перечитать написанное. Просто потому, что знала, если перечитает — порвёт.
Монстрик лизнул её в шею и перебрался на плечо. Санни сложила пергамент и запечатала в конверт заклинанием. Оставалось отправить. Только доверять совам не хотелось. Подождёт ответа отца и решит.
— Хозяйка Санни! — Лакки появилась неожиданно, заставив вздрогнуть. — Уже подошло время, я отправляюсь к лорду Прюэтту.
— Хорошо, Лакки. Я буду ждать, — ответить удалось ровно, но на улыбку сил не хватило.
Домовушки не было всего минуту, а казалось, что прошла вечность.
— Вот, — радостно сообщила эльфийка, выкладывая на стол плотный конверт. — И ещё вот.
На стол легли оба комплекта книг.
Санни удивлённо посмотрела на них и взялась за конверт. Теперь, когда ответ отца был у неё в руках, она медлила, не решаясь его открыть.
— Как отец, говорил что-нибудь? — решила протянуть время.
— Спрашивал про вас.
— Что спрашивал?
— Он сказал: «Скажи-ка мне, Лакки, твоя хозяйка не жаловалась на что-то или кого-то? Никто её не расстраивал?». Я сказала, что вы никогда не жалуетесь, но мне не поверили.
Лакки грустно свесила уши.
— Почему ты решила, что не поверили?
— Лорд Прюэтт так поднял брови, а противный Оскар фыркнул, словно я глупость сказала.