- А помнишь, как просила прямо здесь поцеловать тебя? А? Не помнишь уже? Память короткая, да? Так я напомню!
Закричать? Санька набрала в лёгкие воздух, когда кислород перекрыли слюнявые губы Артура, прижавшиеся к её рту. От отвращения её передёрнуло, попыталась решительно вырваться или хотя бы оттолкнуть, но парень оказался намного сильнее, чем она могла себе представить. Даже шевельнуться было невозможно. Артур продолжал её целовать, больно кусая за нижнюю губу, то и дело пытаясь протолкнуть ей в рот свой язык.
Когда он резко отстранился, она всё же закричала. К сожалению, от стресса её «Помогите!» вышло по-русски. Даже если бы кто услышал, вряд ли они её поняли. А в следующий миг Уизли коротко рассмеялся и зажал ей рот рукой. Другой рукой он одним рывком распахнул на ней мантию, и Санька остро пожалела, что успела переодеться. Под мантией была лишь майка и юбка выше колен. На матче она была в тёплых брюках.
С майкой Артур расправился также бесцеремонно, одним рывком разорвав на груди, заодно оторвав бретельку лифчика. Не отрывая руки от её рта, он наклонился к обнажённой груди и вцепился в неё зубами. От боли, девушка вскрикнула и сама удивилась, как громко получилось. Теперь он шумно сосал её грудь, одновременно пытаясь расстегнуть свои брюки. Рот ей больше не затыкали, но от ужаса она почему-то не могла произнести ни звука.
Удалось ли ему освободиться от штанов, она не поняла. Потому что зажмурилась, не желая этого видеть. Но почувствовала вдруг, что он резко отстранился, рванулась изо всех сил в сторону, и это получилось. Только обернувшись, поняла, что кто-то высокий отшвырнул от неё пьяного однокурсника. Отступила невольно, не зная кого ещё принесло, попыталась свести полы мантии на груди дрожащими пальцами, а в следующий миг оступилась и полетела с лестницы спиной вперёд.
- Прюэтт! - услышала она отчаянный крик. А следом она сразу ударилась боком о лестницу, неловко кувыркнулась, после чего голову и рёбра одновременно пронзила сильная боль. И наступила темнота.
Ненадолго. В себя пришла как-то сразу и захныкала. Казалось, болью окутано всё тело. Лежать на ступеньках было ужасно неудобно. Накатывала тошнота, в глазах плясали радужные кольца, мешая рассмотреть склонившееся над ней лицо. Боль заставляла до хруста сжимать зубы.
- Что с ней? Она жива? - сказал кто-то с боку. Голос показался знакомым и очень испуганным. - Руди!
- Жива она! - рявкнул тот, кто был ближе. И Санька поняла, что это Лестрейндж. - Только я не знаю, можно ли её поднять!
- Рудольфус, - попыталась сказать Санька, но получился только шёпот, а новый приступ боли от попытки поднять голову, снова унёс в беспамятство.
В следующий раз она очнулась от качки, с трудом сообразив, что её куда-то несут.
- Бэль, Рабастан, никому ни слова! Ясно? Валери, держи голову! Я не уверен, что можно магией...
- А что с тем придурком? - голос явно принадлежал мисс Блэк.
- Отнесём её, и я его убью!
- Не надо! - попыталась сказать Санька, но вышло очень тихо.
- Она пришла в себя, - в голосе Рудольфуса послышалось облегчение. - Послушай, Санни, всё будет хорошо! Мы почти пришли.
- Не убивай! Азкабан... - больше ничего сказать не удалось, сознание опять уплыло.
Ей снилось море и песчаный пляж, волны накатывали на берег, обрушиваясь пенными валами, унося обратно россыпь мелких камней. На душе было радостно и спокойно, слышались крики чаек, шум ветра и шипение отползающей в море волны. Она попыталась приподняться, но что-то давило на грудь, отчего пришлось распахнуть глаза и посмотреть...
В окно светило солнце и было очень светло. Уже утро? Она лежала на кровати в углу большого помещения с такими же койками, как у неё, только пустыми. Больничное крыло?
Рядом появилась девушка с очень добрым лицом в белом фартуке и таком же белом чепце. Санька совсем не так представляла себе мадам Помфри. Или она просто в этом времени выглядела такой юной?
- Проснулась, милая? - девушка тут же приподняла забинтованную голову Саньки и поднесла к губам флакон с неприятным запахом. - Выпей, не бойся. Да, гадость, знаю, но тебе всего-то три флакона прописал целитель. А костерост никогда не был вкусным. Потом я тебе дам зелье сна, и ты даже не почувствуешь, как срастаются косточки. Три сломанных ребра и трещина в черепе, дорогая. А ещё рука. Мы же хотим, чтобы всё срослось? Ну, глотай! Умница! Молодец. А теперь это, оно вкусное даже.
Санька послушно проглотила гадость из первого флакона, радуясь, что есть на свете костерост - будь она в обычном мире, переломы бы срастались куда дольше. А второе зелье она и правда пила с удовольствием. Ей было странно, что девушка упомянула целителя. Разве её осматривал кто-то из Мунго?