*** Ричард Лестрейндж взял с подноса письмо и с недоумением принялся читать под пристальным взглядом жены. — Что там? — Бастинда неодобрительно посмотрела на Рабастана, который с хмурым видом и явным отвращением отодвинул от себя тарелку с завтраком. — Младший Нотт пишет, — проронил глава семьи. — Не совсем понимаю только при чём тут… Дорогая, ты ничего не хочешь мне рассказать? — О, милый, совсем забыла тебя предупредить. Мы случайно встретились у общей знакомой, и Магнус Нотт любезно согласился дать несколько уроков Рабастану по ЗОТИ. Басти изумлённо посмотрел на мать. — Хм. Боюсь тебя огорчить, любовь моя. Но только что этот… Магнус не менее любезно отказался давать уроки нашему сыну. И причина самая уважительная. — Какая жалость, — Бастинда сурово посмотрела на сына, который вернул ей возмущённый взгляд. — А что за причина, если не секрет? — Несостоявшийся наставник Рабастана решил сделать свадебный подарок своему приятелю Антуану. Альбус Дамблдор только что подписал согласие, так что следующую неделю уроки ЗОТИ в Хогвартсе будет вести член Попечительского совета Магнус Нотт собственной сиятельной персоной, временно замещая профессора Робертса. Также Нотт обещал поговорить с Робертсом, чтобы он заменил его в занятиях с нашим дорогим мальчиком, так как всё равно живёт близко и как-нибудь сможет вырваться на часок-другой из постели и жарких объятий жены и преподать Басти пару новых приёмов. — Ричард! — укоризненно улыбнулась Бастинда. — Я ни за что не поверю, что Нотт выразился столь…— несколько секунд она подбирала нужное слово, — витиевато. — Но смысл именно такой, — хохотнул Ричард. — Басти, сынок, а чем тебя Трой не устраивает? — Э-э, — Рабастан растерянно уставился на мать, но не найдя поддержки, ответил: — Отец, всё, что мог дать мне Трой, он уже дал, обучая с детства. Ничего нового, кроме практики и повторения старого я от него не получаю. Робертс на дополнительных занятиях в школе и то давал больше. Я на самом деле рад бы не встречаться с Ноттом вообще, но не могу не признать, что его уроки были бы мне полезны. Впрочем, от уроков Антуана я тоже не откажусь. — Браво, внучек, — Сольвейг даже похлопала в ладоши, заходя в малый столовый покой. — Я даже знаю, кто ещё мог бы дать тебе новые знания по ЗОТИ. — И кто же, мама? — успела спросить первой Бастинда. Хотя слова Сольвейг заинтересовали всех троих. — Антонин Долохов, конечно, — старая леди заняла своё место за столом. — Мастер дуэлинга и боевых искусств. Ричард фыркнул: — Можно подумать, мы готовим ребёнка к войне, а не к каким-то вшивым СОВам. Я могу попросить Антонина, если вы о нём такого высокого мнения, но помнится мне, давать уроки Рудольфусу он отказался. Хотя у них с Руди прекрасные отношения. — Он отказался, Дикон, не из каких-то принципов, — спокойно ответила Сольвейг, намазывая джем на поджаристый тост, — а потому что и без него Нотт вплотную занимался твоим наследником в тот месяц, он тоже мастер боевых искусств не из последних. А у Долохова, помнится, как раз была бурная интрижка с какой-то девицей. Что нас возвращает к Робертсу, который едва женился, и к влиянию хм-м… активного исполнения супружеского долга на способность к обучению молодёжи. — А ничего, что я тут сижу? — пробурчал Рабастан. Сольвейг взглянула насмешливо: — Судя по оригинальной надписи на перилах главной лестницы, внучек, ты неплохо разбираешься не только в супружеских отношениях, но и в их извращённой форме. — С этого места поподробнее, — оживился Ричард, откладывая в сторону письмо Нотта. — Рабастан? — Я всё удалю, — сквозь зубы ответил побагровевший Басти, посылая возмущённый взгляд невозмутимой бабуле. — Будь так любезен, — на удивление мирно согласился старший Лестрейндж, — и постарайся сделать это до рождественского приёма. — Займусь прямо сейчас. — Прямо сейчас ты нормально позавтракаешь, — возразила Бастинда. — Ричард, ты говорил, у тебя какие-то дела сегодня? Лестрейндж перевёл взгляд на жену и улыбнулся: — Деловая встреча, ничего особенного. Кстати, спасибо, мне уже пора. Приятного аппетита, леди. Рабастан, библиотека в твоём полном распоряжении. — Бабушка! — не выдержал Басти, едва за отцом закрылась дверь. — Что, милый? Что тебя больше возмущает? То, что я отмазала тебя от занятий по ЗОТИ с любящим отцом, или что лишила возможности каждое утро подрываться ни свет, ни заря к главной лестнице с банкой краски? — Ричард, кстати, мог бы дать несколько уроков, — оживилась Бастинда. — Уж он-то точно не хуже Антонина и Магнуса разбирается в боевых искусствах. — Да я лучше сдохну, — отреагировал Рабастан и поспешно добавил: — Прости, мам! — Мальчик прав, дорогая, — усмехнулась Сольвейг удивлению дочери. — Думаю, для тебя Ричард и правда лучше всех Магнусов и Антонинов, во всех своих проявлениях. А Рабастана твой муж доведёт до нервного срыва, учитывая сжатые сроки подготовки. — Хорошо, вы правы! — подняла руки Бастинда. — Ричард, в самом деле, бывает резок. — Резок, мам? Ты серьёзно? — Я сейчас же напишу Антонину. Честно говоря, я и не подозревала, Басти, что Трой тебя не устраивает. — Устраивает! И вообще я уверен, что сдам ЗОТИ без всякой дополнительной подготовки. Хоть прямо сейчас. Но я ничего не имею против Долохова. Так что пиши. Иначе отец всё равно не отстанет. — Так и сделаю, — кивнула Бастинда. — Но ты несправедлив к отцу. Ладно-ладно, не хмурься. Лучше скажи, что там за надпись на лестнице? Рабастан вскочил и холодно поклонился: — Приятного аппетита, леди. Прошу прощения, но вынужден вас покинуть. И быстрыми шагами вышел из столовой. — Что? — спросила Бастинда. — Иногда ты бываешь такой же толстокожей, как твой супруг, — хихикнула Сольвейг и отпила глоточек кофе. — Пиши Антонину. Я рада буду увидеть его снова. *** — Хочешь передохнуть и посмотреть подарки? — Антуан накрутил на палец чёрный локон и медленно отпустил, пропуская шелковистую прядь между пальцев, старательно отводя взгляд от обнажённой груди супруги с темными сосками, с маленькой, почти незаметной родинкой напротив сердца. Казалось, он успел исследовать всё: и глазами, и языком, и зубами, и кончиками пальцев… Но каждый раз находил что-то новое. Эйлин блаженно потянулась, разрушая все его благородные планы. — Ну если хочешь, — грудь призывно качнулась, — конечно любопытно, что подарили твои друзья… Антуан! Она охнула, когда его пальцы невесомо очертили родинку на груди. — Прекрати так остро реагировать, — прошептал законный супруг и одним движением оказался сверху. — Или я… Оу, Эйлин! — Я… м-м-м, да! Я не нарочно! О, Мерлин! — И это не нарочно? — Ладно, признаюсь… Но это ты виноват! От твоего голоса у меня всё внутри… Да! Ещё! — Хорошо, молчу. Его губы почти касались её рта, она пила его прерывистое дыхание как нектар, ловила затуманенный взгляд, впитывала в себя запах и каждый стон, каждое прикосновение и ласку… И с первобытным безумством двигалась навстречу, чтобы полнее, глубже, во всю мощь ощутить радость жизни, впитать его силу и снова, в который уже раз, взлететь к небесам вместе с ним, вырываясь из раскалившихся осколков невыносимой неги. — Хочу пить, в душ и подарки! — выпалила Эйлин, чтобы совсем не утонуть в затопившей её нежности. — Эй-ли-ин, — простонал Робертс, тяжело дыша и упираясь лбом в её плечо. — Дай хоть в себя прийти! — Зачем? Выпить сок я и сама могу, и в душе мне тоже помощь не нужна. А ты отдыхай, милый. Только чуть-чуть меня освободи. — Ты возмутительно бодра! — пожаловался он, падая рядом. — Мне никакого здоровья не хватит. — Это после седьмого раза? — А ты считала? — Не придирайся и оставь в покое мою грудь! Здоровья у него не хватит! Антуан! Руки! Я в душ! — Через пять минут пр