— Мэдисон даже не взглянул, — пожаловалась Эжени тихо. — Странный он какой-то. И на празднике был злой. Даже не поцеловал ни разу. И прогнал меня спать, как только ты ушла. Не понимаю… Если они с Флинтом что-то не поделили, я-то тут при чём? — С Флинтом? — переспросила Санни удивлённо. — А что у них? Я и не заметила. — Да когда тебе, ты же дома была, а тут такие страсти творились. Флинт вчера за завтраком распсиховался и ушёл из зала, даже есть не стал. А Реган остался. Я спрашивала, но Мэдисон грубо посоветовал не лезть в мужские разборки. Как тебе такое вообще? Потом, правда, извинился, но ничего так и не рассказал. — Не обижайся на него, — Санни озабоченно поглядела на парней. Вроде волком друг на друга не смотрят, но Флинт демонстративно сел возле шестикурсников. А обычно они с Реганом рядом места занимают. Ну вот что не поделили? Она вздохнула: — И Робертса нет. — Разве? — Эжени оглянулась на стол преподавателей. — Ой, доедай скорей, сбегаем в библиотеку. Робертс наверняка самостоятельную работу опять устроит прямо на первой паре. Гад! А я книгу одну по заклинаниям забыла в библиотеке взять. Реган посоветовал. Санни кивнула, ей наоборот надо было сдать в библиотеку пару книг, которые утром сунула в сумку. И будет хорошо, если не придётся таскать их с собой весь день. К кабинету ЗОТИ они подошли последними. Хотя нет, Рудольфуса и Беллатрикс ещё не было.
Гриффиндорцы спешно листали учебники, а слизеринцы, стоя особняком, гордо демонстрировали полное спокойствие, не пытаясь ничего повторять. Правда, лица у ребят были сероватыми, и Санни еле удержалась от улыбки — видимо, потребление на празднике запрещённого к проносу в школу элитного Огденского не прошло для них даром. Только Эмили Гамп излучала обычное спокойствие и имела здоровый цвет лица. Да Мэдисон смотрелся возмутительно бодрым.
А вот Флинту Санни искренне посочувствовала. Он по-прежнему держался в стороне от своего друга, морщился и то и дело отпивал какое-то зелье из маленького флакона. Но судя по всему, мало того, что оно было противное, так ещё и эффекта от него ноль, если не обратный. Квинтус поймал её взгляд и скорчил жалобную гримасу, смотревшуюся в его исполнении жутковато. Санни только хотела к нему подойти, как в коридоре появились припозднившиеся префект Лестрейндж и мисс Блэк. Эти двое выглядели как всегда безупречно и точно не мучились от похмелья, или слишком хорошо скрывали. — И чего стоим, кого ждём? — громко спросил Руди, взмахом палочки открывая дверь в кабинет. — Прошу, леди и джентльмены. Санни улыбнулась и, пропустив остальных, зашла в класс последней. Она никогда не любила давки в дверях, которую непременно устраивали гриффиндорцы. — Ненавижу бодрящие зелья, — пожаловался Флинт, когда она села за первую парту рядом с ним. — Прикинь, Прюэтт, если бы кто-то создал нормальное антипохмельное. Обогатился бы в момент! — Я уже второе утро подряд слышу эту фразу, — невольно улыбнулась Санни. — Братья тоже предрекают изобретателю несметное богатство. А мне казалось, что его уже давно изобрели.
— То самое, что называют антипохмельным сейчас — это всего лишь жалкое подобие, — занудно заговорил Квинтус. — Чаще всего за него выдают смесь трёх зелий — сна без сновидений, бодрящего и очищающего. И плюс безоар. Адская смесь, на самом деле. Будешь блевать минут двадцать, если повезёт — то десять, ощущение, я скажу, непередаваемое. А потом есть опасность отрубиться внезапно. Кто-то уснёт прямо посреди полёта на метле через шесть часов, кто-то через двенадцать. Смотря какое зелье сна и какого качества. И это учитывая то, что никто не в курсе, какое из очищающих в эту адскую смесь входит. У каждого мастера-зельевара оно своё, более-менее подходящее к остальным компонентам, но хранят, мать их, свои знания в тайне. Суки! Было бы чего.