- Слышу-слышу, не бухти, - хмыкнул Антонин, уменьшая подарки под укоризненным взглядом домового и рассовывая по карманам.
Аппарировал он прямо к воротам поместья, координаты леди написала. Так вышло, что у Ричарда в гостях ни разу не бывал, потому с интересом оглядывался. Замок, башни которого можно было разглядеть от ворот, впечатлял. Чувствовалась во всём основательность и добротность. Его встречали, и Долохов с удовольствием пожал руку Трою Хейли, одному из лучших боевиков Лестрейнджей.
- Неужели так устал с младшим заниматься, что меня просят?
Трой философски пожал плечом:
- Намучаешься с малым, тогда и поймёшь меня. Это огонь, а не мальчишка. Старший-то спокойный, а этот... что твоя ртуть. Так что удачи, Антонин. Но сначала просили в дом. Леди Сольвейг ждёт.
- Само собой, - кивнул Долохов, заинтригованный боевиком. С Рабастаном ему мало приходилось видеться, издали вполне себе обычный подросток, но слова Хэйли заставили воспрянуть духом. Возможно, уроки не будут такими скучными, как показалось вначале. Трой не был склонен к преувеличениям, да и болтуном его нельзя было назвать. Значит, правда как ртуть? Хотя что удивляться, когда родная бабка у мальчишки сама леди Сольвейг.
Она ждала его на высоком парадном крыльце в красивой тёмно-зелёной мантии, серых сапожках с острыми носами, выглядывающими из-под подола, и серебристо-серой шали, наброшенной на плечи. Постарела не сильно, хотя минуло без малого тридцать лет с их вояжа, а вот светло-серые глаза блестели всё так же молодо и задорно. Разве что паутинки морщин залегли чуть глубже.
Антонин оробел, едва не застыв от нахлынувших чувств под насмешливо-добродушным взглядом. Потом решительно взбежал по ступенькам и сразу опустился на одно колено, целуя протянутую руку.
- Моя леди!
- Твоя, как же, бессовестный мальчишка. Ну-ка вставай, не заставляй нагибаться.
Он вскочил, широко улыбаясь, а Сольвейг потянула его за хвост, чтоб наклонился, и расцеловала в обе щёки.
- Ну здравствуй! Ух какой вымахал, не достать!
- Да я и тогда был с вас ростом, - хрипло ответил Антонин, дурея от желания схватить в охапку эту хрупкую леди и подбросить высоко-высоко. Только ведь невместно. В итоге всё же не удержался, уж больно крыльцо было широкое. Подхватил за талию, закружил быстро и весело, заслужил серебристый смех, не сердитый, довольный, поставил перед дверью, переводя дух.
- Эх, непутёвый, - усмехаясь, покачала головой леди, распахивая дверь. - Пойдём, не завтракал ещё, наверняка? Я велела накрыть у себя. Разделишь со мной трапезу?
- С удовольствием! - кивнул он обрадованно. Почему-то завтракать со всей семьёй Лестрейнджей ему не слишком хотелось. А аппетит нагулять успел. - Спасибо!
О гостинцах он вспомнил, только когда вторую порцию каши уплетал - не хуже, чем Ерофеич готовил. А горячий чай с добавлением каких-то травок и вовсе вернул в детство, когда Сольвейг отпаивала после того, как под лёд провалился. Ох, и ругалась тогда добрая леди, вспомнить приятно.
- Гостинцы тут, от Ерофеича, - потянулся он за брошенной на софу мантией. - Вам, моя леди, и вашей мелкой.
- Да уж не мелкая, всего-то на полтора года младше тебя, - Сольвейг рассматривала его, словно заморское чудо. - Давай гостинцы, только позже посмотрим. Расскажи, как родня.
- Да что там, - Антонин увеличил шкатулки, поставив на край стола. - Дядька мой, Фёдор, с тётушкой в Праге живёт. Давно уже туда уехал. Младший кузен где-то путешествует, старший здесь, в Лондоне. У него бизнес общий с тестем, это Аллены, которые по дереву, мебель там дорогая всякая, мётлы. Я не вдавался в подробности. Младшему сыну года два. Тоже хотят перебраться в Прагу.
- К отцу поближе?
- И это тоже. И детей в Дурмстранг отправить хотят. Хорошее дело. А кузина, - голос Антонина потеплел, - заканчивает уже Дурмстранг. Агнешка. Совсем не в родню пошла, а в меня. Вот честно говорю, такая же боевая девчонка, вы бы видели!
- Агнешка? - переспросила с интересом Сольвейг.
- Сестрёнка, - широко улыбнувшись, кивнул Антонин. - Красавица, даром, что мелкая.
- У тебя все мелкие, - хохотнула Сольвейг. - Привози ко мне, погляжу, кто ледяное сердце растопить смог.
- Скажете тоже, - нахмурился Долохов. - У меня сердце мягкое, как вот эта сметана. Вкуснейшая, кстати.
- Мягкое, да. Только дядьку и старшего кузена не жалуешь, а младшего и сестрёнку любишь. И не отрицай, кого обмануть-то хочешь?
- Да чего отрицать. Просто Агнешка, она же им не родная, приёмная, какая-то дальняя родня тётушки, сирота. Правда, они приняли её в семью, воспитывали, как родную дочь. Но только именно мне она письма пишет, да и навещать её в ту школу никого не пускают, а у меня знакомства. Ну и гостинцы там, денег тоже карманных много не бывает. Меня дядька попросил, ещё когда она на первом курсе училась. А мне не сложно. А то, что они передавали, разве это девчонке нужно? Одеждой там и так всех обеспечивают, а эти жалкие три галеона в месяц...