Вызов от Лорда пришёл, когда он покидал Большой зал после скучнейшего обеда. Щебечущее соседство преподавательниц Гербологии и Рун практически лишило аппетита, да ещё несколько школьниц открыто строили ему глазки, чем лишь поначалу веселили, а теперь стали раздражать. Полагая, что свою попечительскую репутацию он уже загубил своим мрачным видом, Нотт всё же коротко извинился и ушёл, отставив почти нетронутую тарелку с жареными рёбрышками. Достали! И вызов принял просто как дар небес. Отослав патронус с предупреждением Рудольфусу, поясняя, почему будет отсутствовать в школе до вечера, а может, и до следующего утра, Нотт быстро переоделся, дошёл до границы Хогвартса и аппарировал к поместью Малфоев.
Абраксас, Антонин и Том встретили его в холле в странных длинных мантиях с глубокими капюшонами. Расторопный домовик сразу подал ему такую же, и Магнус переоделся, не задавая вопросов. Хотя от осознания, что встреча с главами Древних и Благородных родов случится прямо сейчас, сердце забилось быстрее, а вот мозги, наоборот, прояснились. Если ожидается хорошая драка - он только «за». Главное понять, где отец, если он вообще будет на этом собрании.
- Магнус, - Том выглядел собранным и сосредоточенным, - отправляемся минут через десять. Встреча важная...
Появление Лестрейнджа не дало ему завершить речь. Ричарду тоже выдали безликую мантию, в которую можно было легко завернуть двух таких магов. Магнус знал, что к встрече готовились заранее. Пошить такие одинаковые робы тоже нужно время. Как пойдёт - было не ясно. Впрочем, можно было положиться на Лорда. Уж он-то всегда знает, что делает и зачем.
- Том, вот портключи, наденьте на правую руку, - начал сразу командовать Лестрейндж. - Держи, Нотт. Сработают одновременно. Абраксас, опусти капюшон! И ты, Магнус, тоже. Сразу занимайте кресла, которые будут перед вами, и не поднимайте капюшонов. Так будет лучше.
Магнус убедился, что прекрасно видит сквозь ткань капюшона, скрывающую даже подбородок, а вот снаружи такой прозрачности не было. Абраксаса он бы не смог узнать в этом наряде.
- Сколько таинственности, - усмехнулся Антонин, закрывая лицо. Он вообще выглядел до отвращения довольным. Не иначе дамочка горячая попалась психованному красавцу. И да, Магнус ему позавидовал.
- Ну, помоги нам Мерлин, друзья, - почти весело откликнулся Том. - Сегодня важный день для Британии.
Магнус улыбнулся, посчитав это высказывание слишком пафосным, но благоразумно промолчал, благо капюшон скрывал лицо. Браслет приятно холодил руку. Портключ завибрировал, и все мысли унеслись, едва в животе неприятно рвануло. Спустя несколько муторных мгновений, Магнус ощутил, как подошвы сапог мягко коснулись каменного пола в полутёмном зале, и понял, что оказался ровно за спинкой одного из кресел, стоящих перед круглым столом - другой мебели в зале не наблюдалось. В течение минуты за другими креслами появились такие же фигуры в безликих мантиях. «Двенадцать», - быстро подсчитал Нотт. И следуя примеру остальных, занял своё место, невольно усмехнувшись - не зря Антонин поминал короля Артура в воскресенье. Любит Лорд символизм! Стоять остался только один маг, и Магнус даже понял кто, прежде чем Том откинул капюшон.
Интерлюдия 1. Долохов и Агнешка
Письмо от Фёдора Долохова уже час лежало на столе распечатанным, но читать его у Антонина не было никакого желания. Видимо, тлела ещё обида от последних слов, когда в свои восемнадцать - полжизни назад - он покидал его дом.
«Обращайся, если возникнет нужда, - задержав его у двери, словно через силу произнёс дядя, - но прошу прекратить общение с кузенами. Ни к чему хорошему это не приведёт, Антонин. Прошу меня понять и не держать обиду. Твой отец...»
Он замолчал, отвернувшись, а Антонин со всей силы сжал кулаки. Перенести он мог многое, только бы не трогали память отца. Только бы дядя не говорил ничего. Только бы не говорил. Эти слова как заклинание бились в голове чугунным молотом, виски взмокли, и Антонин Долохов с ужасом понимал, что может сорваться и совершить непоправимое. «Только бы ничего не сказал!».
«Впрочем, не будем о Григории, - словно очнулся дядя. - Пусть земля ему будет пухом. Видит Бог, я уже давно простил его».
И только страшным усилием воли Антонин удержался, чтобы не ударить дядю, не заорать, не выплеснуть всё, что накипело в душе. «Простил!» Он наклонил голову, чтобы этот человек не увидел предательских слёз. Мерлин, он не плакал тогда, он сможет сдержаться и сейчас. Сможет! Да, разорви всех дементор, сможет! Губа была прокушена до крови, но он не понимал этого, даже прослушал, что дальше говорит дядька, угрюмо глядя в сторону. И опомнился, услышав имя младшего кузена, который единственный из семьи не хотел, чтобы Антонин переезжал в дом бабки.