у, всё же вернулся и решительно уселся рядом. Впрочем, не нарушив личное пространство пацана, Рита очень толково про это объясняла. Полметра между ними точно было. - Когда я был помладше тебя, - глухо сказал он, - один мужик хотел меня изнасиловать... И замолчал. Угадал? Нет? Блин, не хотелось такое о себе рассказывать каждому встречному. Но как ещё-то? - Он не насиловал, - глухо ответил мальчишка, закрыв ладонями лицо. - Я сам... - Ну да, ну да. Сам... А меня вот не спрашивали. Молчание затягивалось. Но Артур чувствовал, что надо подождать, не торопил. - И что? - шёпот был еле слышен, да и поднявшийся ветер мешал. - Он тебя... - Магическим выбросом я разнёс полдома, - вздохнул Артур, плотнее кутаясь в мантию. - Вместе с тем уёбком. Кровищи было на обломках... Значит, всё же сам? И никто не принуждал тебя? - Только в первый раз, - тихо пробормотал мальчик, - он ещё хотел память стереть... - Что ж не стёр? - Артур сжал зубы - угадал. На душе стало так муторно, что захотелось разбить что-нибудь об кого-нибудь. Знать бы об кого. - Передумал, - глухо произнёс пацан и взглянул на Артура. Лицо больше не напоминало грязную маску. А длинные ресницы, слипшиеся стрелочками, делали большие глаза четверокурсника ещё выразительнее. Вот повезло же уродиться таким хорошеньким... на радость разным уродам. - Сказал, за всё надо платить... Он со мной зельями сначала занимался, декан попросил помочь... Сначала всё хорошо было, а потом... Потом и случилось, прямо там, у котлов. Отстранённый голос вызвал холодок в позвоночнике. А не поздновато ли разговаривать? Артур едва не подпрыгнул от внезапного крика: - Ненави-и-и-ижу! - и мальчишка опять захлебнулся слезами. - Кого? Ну, ненавидишь? - ровно спросил он, когда воронёнок затих. Обнять его он так и не осмелился. Не после того, как с ним что-то творили! - Его... себя! - горячечно забормотал парень. - Себя ненавижу! Я сам, сам, понимаешь? Он... сказал, иначе сестру. Она маленькая совсем, на Гриффиндоре. Я же не мог быть всегда рядом. А он ей в библиотеке помогал... Я сам пришёл во второй раз. Сам, понимаешь? - и добавил громко и вызывающе: - Тебе не противно? Вы, грифы, не стали бы терпеть, да? - А почему не сказал никому? - Артур устало потёр виски. Сдерживался, чтобы не начать трясти запутавшегося малого. Имя бы подонка вызнать. Но нельзя давить. Четырнадцать лет всего пацану, если не меньше. - У него колдография была, - всхлипнул тот. - Того, первого раза. Сказал, всем покажет. И маме пошлёт. - И ты поверил? - Ты не знаешь... Он - послал бы! А во вторник, три дня назад, он что-то сделал у меня на спине, что-то страшное, казалось, кожу режут или сдирают. Я кричал, а он смеялся. Я в душ ходить теперь боюсь, я не знаю, что там такое. Он сказал, что просто татуировка. Но я не верю. Хотелось наорать на мальчишку, чтобы не говорил таким торопливым виноватым голосом, возразить, что можно было что-то сделать, что-то доказать... Артур несколько раз вздохнул: - Когда началось? Как часто это было? И почему именно сейчас? - В сентябре... Каждый вторник и субботу, после отбоя, - похоже, пацану надо было выговориться. - Он порядок любит и чёткость. Я заболел один раз... и он... и он... розги, это больно. Я плакал, а он меня, ну там, сзади, где всё горело. Потом он всегда сам лечил, кроме субботы - в выходные и потерпеть можно... И сегодня было нужно идти... Суббота. А он... Ты знаешь, знаешь, он обещал, что сегодня будет весело... Я не могу. Я больше не могу! Для Дамиана весело - это страшно! Всё встало на свои места, Артур медленно выдохнул, решительно придвинул к себе парня, прижимая к боку. Тот совсем окоченел и даже сопротивляться не стал. - Вестерфорд мёртв, - твёрдо произнёс он. - Его убили сегодня. Надеюсь, что убили. Сходил бы на ужин, сам бы услышал. МакГонагалл объявляла. И ваш декан сказал пару слов. Пацан неверяще уставился на него, глаза стали ещё больше и выразительнее. - Не врёшь? Это правда? - Да у кого хочешь спроси. Делать мне нечего врать о таких вещах! Поклясться? - Мерлин... - мальчишка со стуком ударился головой о стену, закрывая глаза. - Эй, ты чего? - Нормально всё, теперь нормально, - как-то умиротворённо произнёс пацан. - Расскажешь обо мне всем, да? А мне, знаешь, мне всё равно уже. - Было бы всё равно, не рвался бы вниз, - грубо ответил Уизли. - Дурачок! Маму не жалко? А сестрёнку? Да у тебя вся жизнь впереди! Вот у подонка всё уже. Больше он никого не замучает. Не будет зелья свои поганые варить, не будет гулять, не будет - ничего! Понимаешь? А у тебя всё будет, что сам захочешь! Нет его, понял? Нет, и никогда больше не будет! - Нет... - блаженно улыбнулся четверокурсник. - Нет его. - И не будет! - Кушать хочу, - признался воронёнок. - Холодно так... - К домовикам сходи, - посоветовал Артур и объяснил, как пройти, как грушу пощекотать. - И... Скажи, как тебя зовут. Я за сестрёнкой твоей присмотрю. Я с Гриффиндора. - Миллиган. Рой. А её Софи. Она на первом курсе. Правда присмотришь? - Обещаю! - черноглазую малышку он помнил, оказывается. С такими косичками смешными. И тоже хорошенькая. Рита появилась, когда затихли бодрые шаги Роя Миллигана где-то внизу. - Нет уж, - сходу сказала она. - Он своё и после смерти получит. Тварь! - Что ты сказала? - Артур вскочил с места, поглядел сверху вниз, схватив за руку. - Что ты хочешь сделать? - Все узнают, что творил подонок! Ты не считаешь, что... - Нет, - рявкнул он. - Не считаю! Не смей, Рита! Нельзя! - Медведик... - Да раздери всё Мордред! Ты что, не поняла? Или считаешь, что он мало вытерпел? - Не ори на меня! - Ты всё слышала? - Никто про твоего Роя не узнает, чего кипятишься? - Не смей, - прошептал он, отступая на шаг. Она стала тереть руку, наверное, он сделал ей больно. - Не прощу... - Да я только слух пустить... Он и не знал, что может на неё злиться - не теперь же! Когда всё так наладилось. Шагнул вперёд, сжимая кулаки. Рита отшатнулась, отступив. И его сразу отпустило, когда на мгновение почудился страх в её глазах. - Вот ты какой, - проговорила она устало. - Заканчивай распаляться. Не скажу никому, ничего не сделаю. Доволен? Тяжело дыша, он кивнул. - Мальчишку жаль. Он опять кивнул. - Медведик! Артур! - ...никому, - договорил он с трудом. А в следующий миг притянул её к себе, впиваясь поцелуем. Не оттолкнула. Даже ответила, пусть не сразу. - Спасибо... Фразу о том, что без неё он вполне мог превратиться в такое же уёбище, как Дамиан Вестерфорд, Артур не закончил, испугался. А потом он молча проводил невесту к вороньей башне. И простились молча. Как хорошо, что она не затаила обиду. *** Главный аврор Поттер покинул больницу Мунго в скверном настроении. В кабинет были вызваны авроры, которые допрашивали обитателей борделя. Руфус Скримджер застыл, широко расставив ноги и сложив руки за спиной. Это была его первая операция в роли командира подразделения, и парень явно нервничал. Остальные понуро стояли перед массивным столом, молча ожидая вопросов. Поттер не спешил, задумчиво вертя в руках несуразный вредноскоп, доставшийся ему по наследству. Со сменой начальства стена справа опустела и портретец суровой вдовушки Прюэтт больше не украшал своим видом аскетический кабинет. «Старина Шелдон», а точнее Максимилиан Боунс, вряд ли подозревавший о своём прозвище в рядах подчинённых, забрал портрет с собой на новое место. Оба портрета. Огромный книзл презрительно скалился с колдографии в красивой рамке на столе Максимилиана. И редко какой аврор не мечтал спалить адским пламенем эту рамку вместе с содержимым, слыша яростное шипение Боунса, тыкающего в своего питомца: «Остолоп, даже старина Шелдон не допустил бы такой ошибки!» Поттер бы лично и с большим удовольствием спалил эту колдографию, достанься она ему в наследство. А сам поостерёгся вообще заводить какие-либо портреты, во избежание. Вызнать собственное прозвище иногда хотелось до зубовного скрежета, но с этим стоило подождать хотя бы несколько месяцев, до нового призыва, и уже тогда расколоть какого-нибудь молокососа, как бы невзначай. Старший аврор Руфус Скримджер покосился на вредноскоп и поспешно отвёл глаза. Он явно проговаривал мысленно главные аргументы в пользу версии о несчастном случае, ненавязчиво внушённую самим Поттером в ходе этого суматошного и порой нелепого расследования. - И о чём молчим? - хмурый взгляд начальства упёрся в аврора. - Доложить по форме своё видение ситуации с... покойным наследником Вестерфордов. Конечно, это было чистой формальностью, Поттер уже сам побывал всюду и лично опросил всех причастных и не очень, поругался с несколькими целителями, был холоден и беспристрастен в разговоре с подлой стервой, безутешной матерью покойного, стойко перенёс не слишком приятный разговор в кабинете хитрожопого паука и по совместительству директора Хогвартса, а также очень внимательно ознакомился с данными осмотра тела. - За неимением доказательств обратного, рабочей версией следует считать несчастный случай, - бойко оттарабанил Скримджер, перевёл дыхание и продолжил: - Потерпевший слыл неплохим зельеваром, был достаточно обеспеченным и мог использовать что угодно. По словам хозяйки борделя, потерпевший имел склонность к жестоким играм с молодыми хастлерами мужского пола, часто разнообразя интимные контакты стимулирующими средствами, как безопасными и известными, так и не очень. - Скримджер кашлянул, дождался кивка главного и договорил не слишком уверенно: - Надо признать, что в крови никаких подобных средств обнару