Дракончик лунного тельца невзлюбил, периодически атакуя. Вчера Опаловоглазый антипод умудрился сожрать шарик с важной датой до того, как она взорвалась, выдавая информацию. А потом выплёвывал по одной букве, те сильно жглись, судя по гримасам красавчика-дракона. Пришлось наколдовать вокруг тельца хороший щит. Дракончик до сих пор ищет в нём изъяны, стоит только отвернуться.
Басти поднялся из-за стола, бросив взгляд на лунного тельца. Пора было идти на занятие к звездочёту. Блокнот по-прежнему оставался девственно чистым.
Неугомонный дракончик небольшими перелётами как раз двигался к тельцу, стоящему на нижней полке.
- Мелкий, уймись!
Дракончик презрительно фыркнул, сворачивая в сторону фолианта по чарам, приземлился на стол и повернулся к Рабастану хвостом, делая вид, что телец интересует его ещё меньше, чем хозяин.
Басти рассмеялся, накинул зелёную мантию и сунул блокнот в карман. Кристиан Робертс обещал сегодня устроить блиц-опрос.
*** Санни захлопнула белый разговорник, как она обозвала блокнот с Протеевыми чарами. Всё было по-прежнему. Рабастан с субботы так и не написал ничего, сколько бы она ни гипнотизировала пустую страницу. Да и тогда был немногословен. Она помнила наизусть его короткое послание: «Здравствуй, Солнышко. Поздравляю с первой удачной аппарацией! Ты молодец!» Кому скажи! Она бы показала, хоть тётушке, да почти сразу захлопнула блокнот, а когда открыла, с огорчением убедилась, что запись исчезла. И всё. Больше он ничего не писал. Ни «прости, пожалуйста, я так виноват», ни объяснений про Гарпий, а ведь она была не обязана их знать. Это Майкл Морган видел их на празднике у Аманды Стэнфилд. Ни просьбы ответить, ни попытки узнать, как дела или, там, настроение. Ни слова о подаренном дракончике. Ни сожалений, наконец, о сорванном свидании. И понимала умом, что слишком многого хочет от гордого парня, а в душе всё равно наливалась новыми красками обида. Прошло три дня, а она до сих пор не могла забыть тот злосчастный поцелуй. И с кем! С Линдой Маршалл, которая на празднике перелизалась, кажется, со всеми мужчинами, а не только с победителями в ловле снитчей! Тогда, видимо, и поцеловался с ней Басти впервые, бессовестный победитель! А она-то даже не видела этого. И потом так спокойно разговаривал с Майклом, мерзавец! То есть с ней, пусть и не знал об этом. Руди, который тоже сидел в библиотеке в обществе Беллатрикс, поглядел искоса в её сторону и подмигнул. Вот тоже, она им так восхищалась, а куда что делось уже в воскресенье? Ни грусти, ни трагического взгляда, ни молчаливого сочувствия хотя бы. В воскресенье, за завтраком в Большом зале, Рудольфус дёрнул её за косу, проходя мимо к слизеринскому столу. И оглянувшись, скроил нахальную мину. На ЗОТИ вчера утром прислал мятый листочек, где она была изображена очень скверно, но узнаваемо, обложенная со всех сторон стопками книг. Картинка шевелилась: нарисованная Санни упиралась в лежащую перед ней книгу носом, с бешеной скоростью водя им по строчкам. Стопка книг справа шаталась, и в конце концов верхний фолиант падал на голову девочки-книгочейки, а её тельце замирало, распластавшись на столе в форме звезды. Она ещё так засмотрелась на картинку, показывающую практически мультик с её участием снова и снова, что была застукана профессором Робертсом. С испуга невербально кинула на бумажку выученное вчера у Даркера заклинание, когда Робертс навёл на послание Руди свою палочку. Результат ошеломил всех. Изображение с листочка ссыпалось, но не вниз, а вверх, презрев законы земного притяжения. Потом рвануло вперёд, раздулось в размерах и прилипло к классной доске. И теперь творческим экспромтом префекта Лестрейнджа в гробовом молчании наслаждался не только скрестивший руки и иронично поднявший бровь профессор Робертс, но и весь класс. Всё испортил громко заржавший Флинт где-то на пятом повторе эпичной «Гибели заучки». Санни подпрыгнула, опомнилась и бросила на доску заклятие отмены, вспомнив его в этот самый момент. Отмена не сработала, точнее, сработала, но своеобразным образом. Теперь на доске жили своей жизнью и умирали под весом знаний штук пятнадцать уменьшенных заучек. На этот раз смеялись уже все. А гадёныш Рудольфус аж глаза утирал от выступивших слёз. Санни проявила изобретательность и справилась в итоге со спамом магического мира. Но получила от Робертса отработку в пятницу и три балла за «незабываемую демонстрацию чар». После чего профессор снял пять баллов за то, что она перепутала кабинеты Чар и ЗОТИ, и ещё семь - за сорванный урок. Попытки найти сочувствие у других людей, не таких, как жестокосердный Рудольфус, тоже имели весьма специфический успех. Тётушка Мюриэль была первой, кого она выбрала в качестве жилетки. Та потребовала отчёт, выслушала почти до конца, начала говорить что-то, но не выдержала и принялась хохотать, выбив Санни из колеи своей «чуткостью». Даже отключила связь, так и не перестав заливаться совершенно беспричинным весельем. Зато спустя буквально десять минут с ней связался Джейми, как раз гостивший в ту субботу у матери. Не успел он вежливо и радостно поприветствовать «дорогую кузину», как Санни высказала ему всё, что думает о Рабастане и о мужчинах в целом, и отключилась уже сама, потому что стало ужасно стыдно. Джейми связаться в этот день больше не пытался, и она его понимала и не винила. Но оказалось, что кузен поделился сомнениями с Гидеоном, а братец серьёзно озаботился её душевным покоем и моральным обликом, потому что буквально на следующее утро Санни получила письмо от наследника Прюэттов следующего содержания: «Дорогая сестрёнка. Я тут поговорил по душам с нашим кузеном Джейми, и честно говоря, потрясён этой историей. Ты понимаешь, что поступила взбалмошно и недальновидно? Во-первых, ты сама сказала тётушке, что капитан Холихедских Гарпий набросилась на Рабастана с поцелуями, а не наоборот. Во-вторых, он, правда, клялся тебе в верности? Или ты дала ему какое-то обещание? Или, быть может, уже приняла его предложение руки и сердца? Мне думалось, между вами нет никаких обязательств. Или есть? Иначе я не пойму, каких извинений ты ждёшь от Лестрейнджа. В чем его вина, скажи на милость? Джейми со мной согласен, хоть и воспитан чуть ли не среди маглов. Фабиану мы не стали рассказывать, так что не волнуйся, твоя история дальше нас двоих не пойдёт. Пожалуйста, будь осмотрительнее впредь. С любовью, твой брат Гидеон». Что Гидеон кругом прав, не отменяло бушующих чувств. Потому Санни решила воспользоваться советом жестокосердной тётушки и бросить негативную энергию на обучение чарам. Все эссе и задания на выходные были закончены к воскресному ужину, и Санни решительно остановилась перед портретом Даркера с палочкой наизготовку, вернувшись из Большого зала. Тот притворно потянулся, сидя в удобном кресле, очень реалистично нарисованном, и открыл глаза. - Деточка, что случилось? Вы пугаете старика своим видом! - Я готова, профессор! - твёрдо заявила Санни. - Вы сами говорили, что двух часов в день для занятий маловато. И вы вовсе не старик! Я бы не дала вам больше пятидесяти, да и то с натяжкой. - Что ж, за комплимент благодарю, - он сел ровнее. - Садитесь, Александра, берите перо и пергамент, будете записывать. И не делайте такое разочарованное лицо. Начальные тренировки мы уже прошли, ваш потенциал выяснили, техники отточили, поняли, какие направления даются вам легче, какие сложнее. Теперь пришла пора теории. Но обещаю, в конце занятия какое-нибудь заклинание разучим, только не дуйтесь. - Я вовсе не дуюсь! - Санни села в кресло и шлёпнула целую пачку пергаментных листов на стол, вытащив их из ящика. Схватила перо и преданно уставилась на наставника. - Разумеется, не дуетесь, - покивал Даркер, - вы готовы воспламениться и сейчас очень похожи на свою пра-пра-бабушку, настоящую ведьму, к слову. Потому палочку отложите подальше, дорогая. Ещё дальше. Нет, лучше вообще спрячьте в ящик. - Профессор! - О чём я и толкую! Или наложите сами на себя Силенцио, или подышите на счёт и успокойтесь. И не надо так на перо давить, вы порвёте пергамент! Ладно, поведайте старику, что вас так разозлило. Можете не стесняться в выражениях, ваша пра-пра никогда не стеснялась, а выпустив пар, становилась ласковой и милой. - Ну, я не уверена, что вам стоит это слушать, - несколько смутилась Санни, горя желанием всё-таки высказаться. Потому быстро добавила: - Но, если вы не против, мне бы пригодился совет человека, умудрённого опытом. - Что ж, - Даркер закинул ногу на ногу, сложил руки на колене и мягко кивнул: - Смелее, мисс Прюэтт! Я вас слушаю очень внимательно, пользуйтесь. Санни рассказывала с жаром, благо клятва не дала бы Даркеру с кем-то поделиться её рассказом. Про всё, и про Руди с его разговором - судя по смешливому блеску глаз наставника, тот прекрасно помнил тот разговор. Но Санни не стала отвлекаться на такие мелочи. Гарпий она описывала отрывисто и чётко. Взгляд Басти, слова мисс Маршалл, аппарация, Руди - не забыла ничего. Проигнорировала реакцию на смех Мюриэль - Даркер уже кусал губы, но смеяться, слава Мерлину, не стал. И в конце концов она продемонстрировала белый разговорник, смачно шлёпнув его поверх пергаментов и раскрытого письма Гидеона, зачитан