- Успею. До начала матча ещё больше получаса.
- Но ты капитан! - она ткнула в его значок, крепившийся на форме вратаря слизеринской команды.
- Надо же, Прюэтт, ты и это знаешь!?
- Хватит скалиться! Говори, что хотел. И если это какой-то пустяк...
Лестрейндж резко перестал улыбаться, лицо сделалось каменным. Глаза сузились, а плечи расправились. Перед ней был аристократ, а не школьник. Таким она легко могла его представить в отряде пожирателей или на великосветском балу, или даже на заседании Визенгамота. На удивление, квиддичная форма лишь подчеркивала статус Рудольфуса. Оттого и замолчала потрясённо, прервавшись на полуслове.
- Был бы пустяк, - холодно ответствовал Рудольфус, - стал бы я бросать свою команду перед самым важным матчем сезона. Головой-то думай, Прюэтт!
- Извини, пожалуйста!
- Принято. Итак, к делу. Я только что получил сову сама-знаешь-от-кого. Раздевайся!
- Да что ты себе позволяешь?! - всё восхищение выправкой слизеринца смыло волной возмущения.
- Блин, не тупи! Времени в обрез, Прюэтт. И не надо полностью. Сними мантию, мне надо убедиться.
Она видела, что парень готов сорвать с неё эту мантию, поняла, что дело приняло серьезный оборот, и принялась расстёгивать застежки, молясь, чтобы сюда никто не зашёл.
Под мантией у неё был свитер с высоким горлом и Лестрейндж приказал:
- Его тоже! Ну же, Санни! - властному тону Рудольфуса противостоять почти не получалось. Но мягкое обращение окончательно сломило, как ни странно.
Сжав зубы, Санька, не раздумывая, сбросила мантию на пол и одним движением стянула свитер через голову. Да пусть любуется! И то ли от холода, то ли от злости её заметно потряхивало. Стоять перед мужчиной в одном белье ей приходилось только на приёме у врача в прошлой жизни. Пережила же тогда, и тут переживёт, подумаешь, в самом деле! Только не думать о своём втором размере, плавно переходящем в третий!
А Рудольфус уже бесцеремонно осматривал её руки, шею, спину, поворачивая вокруг оси, как тряпичную куклу.
- Кулон откуда?
- Братья подарили недавно! Определяет приворотные зелья, - она без подсказки поняла, что следует отвечать быстро и чётко.
- Серьги? А, сам вижу! Защита разума. Отец? Какого драккла, Прюэтт? Ты что не видишь, что камни треснули? В них магии почти не осталось. Отцу отошли срочно, пусть другие пришлёт.
- Хо... хорошо.
- Ладно, дальше. Татуировка откуда? - он ощутимо ткнул её под лопатку.
- Летом, тётка, родовая магия, - Санни сама не поняла, откуда выплыл ответ.
- Это кольцо?
- На день рождения. Мама.
- А этот медальон?
- Отец. Портключ домой.
- Вижу. Дай-ка руку, - он снова бесцеремонно поднял к лицу её левую кисть, ощупал каждый палец. Выругался. Загасив огонёк на палочке, которым до этого её освещал, быстро пробормотал какое-то заклинание, выписав ею что-то похожее на восьмёрку. По коже словно прошла огненная волна. Санька с трудом сдержала стон. - Что это за кольцо? Откуда? Быстро отвечай!
- Подарок от друга семьи на прошлое Рождество, - услышала она себя, глядя с удивлением на прежде не замеченный ею скромный перстенёк на мизинце. - Прин-носит уд-дачу.
- Какого друга?
- Не помню! - зубы отчего-то застучали. Наверное, совсем замёрзла.
- Сними! Сама! Быстро!
Попытка повиноваться ничего не дала. Перстенёк не снимался. От попыток сделать это силой, палец пронзила боль.
- Понятно! Не бойся, я аккуратно.
Лестрейндж откуда-то вытащил нож, резанул по пальцу выше кольца, отчего весь перстенёк залило кровью. Санька смотрела с ужасом, на миг даже показалось, что он вообще отрезал палец. Взмахи палочкой, заклинание, ещё и ещё. Руку свело судорогой.
- Снимай!
Окровавленное кольцо со стуком упало на пол, выскользнув из мокрых пальцев.
- Всё! Одевайся. Всё потом. После игры!
Рудольфус заклинанием залечил её рану, легко подхватил с пола упавшее кольцо рукой, затянутой в перчатку и, сунув его в карман, бросился к выходу, больше не взглянув на девушку.
Санька поспешно оделась, пальцы окоченели, и мантию она застёгивала целую вечность.
Выбежав в пустой холл, она поняла, что Эжени ушла, не дождавшись ее. Ну и хорошо. До трибун добиралась бегом - и согреться не помешает, и начало игры не пропустит.
Эжени и Роб заметили её и замахали руками. Пришлось лезть на самую верхотуру к ним. Только усевшись рядом с подругой, поняла, что мелкая противная дрожь никуда не делась.
- Что он от тебя хотел? - спросила Эжени. - И почему так долго?