ыкший за последние годы к жёсткой экономии. - Ах, да, о них я забыл. Но я не только в этом смысле. Джи! Эй, Джи! Очистить воздух сможешь? Домовик тут же материализовался рядом и хлопнул в ладоши. Мужчины вернулись в кабинет, вдыхая свежий воздух. Уркхарт взмахом палочки захлопнул окна. - Продрог, - пояснил он. - Зима же. Джи, как насчёт уборки розовой спальни? - Если хозяин прикажет, то к вечеру мы справимся, сэр. - Сделайте! - решил Нотт. - Дом нужно привести в порядок. Но сначала розовую спальню. Мой друг поживёт здесь некоторое время. Его приказы тоже выполняйте. - Джи понял, хозяин. Джи рад, что дом можно прибрать. Джи и Миро очень скучали без работы. С хозяйской спальни тоже снимали иллюзию, но та мало что изменила, Нотт наотрез отказался спать в вычурно украшенной комнате. Оценил он там только вполне удобную ванную - практически ванная старост в Хогвартсе в миниатюре. Уркхарт, осмотрев главную спальню, пожал плечом: - Миленько, но я тебя понимаю. Позови свою подругу, миссис Дэшвуд. Думаю, она поможет тебе тут всё изменить. Хотя, если ты всерьёз собрался жениться, можешь оставить, как есть. Наверняка твоя жена захочет всё поменять по-своему. Нотт затосковал ещё сильнее - такой аспект в отношениях с гипотетической женой он как-то упустил из виду - и решительно велел подготовить для себя зелёную спальню. Она была оформлена в слизеринских цветах, ближе всех находилась к вожделенной ванной комнате, и кровать там имелась королевских размеров. При всей своей неприхотливости в бытовом плане, комфорт Магнус не считал излишеством. Остаток дня они провели, склонившись над планом дома, разгадывая его тайны и делая расчёты. Архитектор оказался тем ещё затейником, и лёгкой жизни хозяевам дома явно не желал. Домовики тоже оказались не всесильны - тот же подвал, до которого не смог добраться лорд Кавендиш, эльфы тоже сами открыть не могли. Там требовалась слаженная работа хозяев. И, после кучи перепроверок оказалось, что им также необходима леди Алекс - всё застопорилось на ключе, расшифровки которого в плане не нашлось, и который был необходим в последней стадии расконсервации. Только как они ни осматривали дом, портрета старой леди найти не смогли. А на пейзаже в столовой она больше не появлялась. - Миссис Флинт! - заявил Уркхарт за ужином, заставив Магнуса, задумавшегося о вечном, вздрогнуть. - Где? - Тебе нужна Эми Флинт! - Юджин, мне ещё дороги мои конечности и зубы. Говори толком или не порти мне ужин. - Слухи о сломанных конечностях ухажёров сильно преувеличены, - невозмутимо продолжил друг развивать свою мысль. - Она не способна на это! Эми натравливала на них своего гиппогрифа. Эй, да шучу я. И вообще не о том, что тебе надо её соблазнить. - Мне? Соблазнить Эми? - Магнус! Прекрати мечтать, тебе - не даст! - А тебе, можно подумать... - Я не самоубийца, и довольно об этом. Ты ещё помнишь, как выглядит спальня твоего отца? - Это забудешь, - проворчал Нотт, вспоминая взбучку двухлетней давности, когда прихворнувший глава ковена принимал всех, не поднимаясь с постели. Причина болезни была самая уважительная - нарвался на охоте на бешеную мантикору, потерявшую детёныша. Ногу Теодору Нотту по кусочкам собирали, а общее лечение глубоких рваных ран заняло три недели. - А при чём тут спальня отца? - Так Эми Флинт смогла же её такой сделать. Ну, лет через десять после смерти Натали Нотт. Магнус сам не мог ночевать дома после смерти мачехи, напросился в гости к друзьям на всё лето. Поэтому очень хорошо понимал отца, который переехал в другое крыло, ближе к своему кабинету и детской маленькой Валери. Новая спальня оказалась прекрасна, это все отмечали после выволочек у главы ковена два года назад. А ведь сын был уверен, что Теодор ночует чуть ли не в спартанских условиях, ну да, на походной койке, окружённой бутылками огневиски. А то, что по нему на утро ничего не заметно, так наверняка где-нибудь раздобыл несколько драгоценных галлонов антипохмельного. Нда, не спальня, а святая святых, куда никто до случая с мантикорой не допускался. Но чтобы миссис Флинт... - Ты на что намекаешь, сволочь? - Что ты редко бываешь дома, - Юджин и не думал отводить насмешливого взгляда. - Попроси её, вряд ли она откажется помочь. - Лучше я попрошу Ванессу, - проворчал Нотт, залпом допив огневиски. - Поверить не могу! - Не думал, что ты такой трепетный, - Уркхарт зачерпнул целую пригоршню орехов и принялся по одному закидывать в рот. - Они взрослые люди. - И что? - Нотт угрюмо следил, как ловко тот ловит орехи, разгрызая их крепкими зубами. - Все об этом знают? - Но молчат, - Юджин подмигнул и поднялся. - А отец, видать, нервы любимого сыночка бережёт. Ну ты и скотина, Магнус. - Да при чём тут?.. Я спать пошёл, надеюсь, моя спальня уже готова, - Нотт отшвырнул салфетку и быстрым шагом покинул малую столовую. Спать не хотелось, было желание напиться и наведаться в родной мэнор. А ещё с сестрёнкой потолковать по душам. Этой малявке уж точно всё известно. И ревность тут не при чём! Пусть светлый образ Натали, заменившей ему мать, и вообще самой прекрасной женщины на свете всегда будет в его сердце. Но он не такой идиот, чтобы думать, будто у отца нет женщин. Но ведь миссис Флинт не такая, как все. Нет, он решительно не мог себе представить их вместе. Невозможно! Уркхарт просто романтик, вот и придумал. Кретин. А Валери даже не помнит мать, как ни жаль. Только поэтому всегда мечтала отца с кем-нибудь свести, глупая. Нет, нынче же ей напишет. Некстати вспомнилась пустая совятня на чердаке, где они так и не побывали сегодня. И ещё пришло в голову, с какой такой стати отец выслал его из дома, купив этот особняк? Мысли не давали уснуть полночи, хотя домовики постарались на славу - небольшая зелёная спальня стала уютной и комфортной. С утра решено было купить себе сову, раз уж стал домовладельцем, и проверить камины. Они тут были, но руки до них не дошли. Да, много еще дел предстояло, а у него стоял перед глазами только образ неземной красавицы Эми Флинт, с которой бешеный гиппогриф её сына ведёт себя как нашкодивший котёнок. А бывалые боевики ковена краснеют как мальчишки, здороваясь с ней при встрече или обращаясь с просьбами. И за что выбрала Марка Флинта в мужья, страшного, как смертный грех? Квин пошёл в папашу, троллья семейка. Нотт встал и распахнул окно. Лицо горело, и вообще ему было плохо. Жизнь была жутко несправедливой, он всегда это знал. И ведь давно не бывал на могиле Натали, больше двух месяцев, кажется. Завтра же сходит, отнесёт цветы. Она любила хризантемы и называла его «мой рыцарь».