- Ты чего? - донёсся до неё голос Рудольфуса. - Знаешь такое место?
- Ну, - Санька быстро возвращала мысли в настоящее, - есть же много пустых классов в западном крыле.
- Эй, Прюэтт, но ты ведь не о них подумала. Правда? - Лестрейндж наклонился совсем близко. - Я видел, как тебя осенило озарение. Давай, колись.
- Молодые люди! - прямо за Рудольфусом стояла мадам Пинс. Библиотекарь хмурилась, взирая на школьников с видом царственной особы, - попрошу вас найти более подходящее место для бесед. Позволю себе напомнить, что вы находитесь в читальном зале, а не у себя в гостиной.
- Прошу прощения, мадам Пинс, - развернулся к ней префект. - Больше такого не повторится.
Всё-таки парень был очень обаятельным, когда хотел, и лицо библиотекаря немного смягчилось.
- Надеюсь на это, мистер Лестрейндж, - она развернулась и величественно прошествовала к своей стойке в углу зала у самого входа в библиотеку.
- Пойдёмте! - решилась Санька.
Пока Беллатрикс и Рудольфус, не задавая вопросов, спокойно шли за ней на восьмой этаж, девушку разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, она не уверена, что выручай-комната - не выдумка фикрайтеров и самого канона. Или просто-напросто, она не сможет её открыть. И в том и другом случае она представляла, как будет глупо выглядеть перед слизеринцами. С другой стороны, она даже друзьям не рассказывала про неё. И не будет ли с её стороны это предательством перед Эжени и Робертом?
Но в глубине души, она хотела именно этого - подружиться с Рудольфусом, а возможно, и с его братом, и с Беллатрикс. И хотя бы попробовать избавить их от Азкабана, и от всего того ужаса, что ждёт этих ребят при вступлении в клуб Пожирателей. Ну не клуб, неважно. А её друзьям вроде бы ничего такого не грозит, потому и переживаний о них она не испытывает. А может, зря?
Вот и восьмой этаж. Санька почти не чувствовала усталости от подъёма по бесконечным лестницам, слишком занятая угрызениями совести. Она огляделась, решив, что идти надо вправо. Тут было очень мало портретов, а вот гобелен с гоблинами в балетных пачках заставил её застыть на месте. Именно его обычно искали, ведь так? И ещё портрет какого-то Варнавы Вздрюченного. Ан нет, похоже, этот Варнава тоже присутствует на гобелене. Ведь других гобеленов или картин близко нет.
Санни глубоко вздохнула:
- Пожалуйста, не удивляйтесь, но мне нужно пару минут, чтобы появилась дверь. Потом объясню.
Ребята кивнули, явно заинтригованные, и встали у стены, пока Осинкина, нахмурившись, ходила взад-вперёд перед картиной, думая о том, что нужен бальный зал, и немножко пожалев, что нельзя было в прошлой жизни увеличить её тесную квартирку. Будь у неё ещё комната, а желательно - огромная, с зеркалами, она бы и в той жизни с удовольствием занялась танцами. Магнитофончик с музыкой на полу у стены, высокий потолок, в углу был бы столик с напитками... Она быстро вернулась мыслями к залу. Сейчас ведь нарушит весь ритуал!
- Ого! - услышала она возглас мисс Блэк, и только после этого увидела, что в каменной стене напротив картины появилась дверь. Удивительно, но дверь была обита дерматином, в ней имелся глазок и номер из дешёвого пластика: 143. Даже царапины наблюдались внизу двери - соседская кошка однажды поточила об неё свои когти, а у Саньки не было желания как-то избавляться от этих следов. Не менять же обивку на двери из-за такой ерунды. Ещё бы резиновый коврик перед дверью, и она бы точно решила, что за нею находится её родная однокомнатная квартирка. Вот ведь дура, нашла, о чём мечтать!
- Ну же, ты нас приглашаешь, Прюэтт?
Санька вздрогнула, увидев под ногами коврик, и решительно повернула ручку. Закрыто. Этого она не ожидала. Ну, в самом деле. Откуда у неё ключи? Или?
В кармане что-то звякнуло. Сунула туда руку и вытащила связку. Тут и от квартиры, и от почтового ящика, и от бабушкиного дома, и электронный ключ от подъезда. Всё, как она помнит. Сердце тревожно забилось.
Вставила ключ в замочную скважину, дважды повернула и вошла, не веря своим глазам. Да что это такое? Это действительно была её квартира. Всё так же, как оставила. Направо кухня, даже отсюда слышно, как работает холодильник. Прямо, через небольшой коридор - её комната, а ведь она перед уходом на работу в то утро не заправила кровать. А вот налево, где у неё в квартире была пустая стена, теперь находилась арка. А за ней тот самый бальный зал, как она и представляла. Огромный, с тремя шикарными люстрами, спускающимися с потолка. На каждой по сотне лампочек в виде свечей и хрустальные подвески. Паркетный пол покрыт лаком и блестит, словно только начистили. На стенах зеркала от пола до потолка, в проёмах между ними узкие высокие окна, откуда льётся дневной свет.