бходила стороной, но тут бросила один взгляд и чуть не умерла. У окна стоял Джейсон, скрестив руки на груди и глядя на гриффиндорок крайне раздражённым взглядом. Одна из девушек держала в руках мой дневник и зачитывала оттуда что-то. От шума в ушах я не поняла, что именно. Я не отрывала взгляда от Джейсона и понимала, что жить дальше незачем. «Смотри, - вдруг сказала та, что держала дневник. - вот же! А ты говоришь, что не про тебя. А тут написано: Летиция Прюэтт». И она противно засмеялась вместе с подругой. «Дай-ка сюда», - оживился вдруг Джейсон и ловко отобрал дневник у девицы. Он быстро листал страницы, иногда задерживая взгляд на чём-то, потом продолжал листать дальше. А потом открыл тот самый форзац и засмеялся. «Идиотка», - хмыкнул он и засмеялся снова. Девицы тупо хихикали, переминаясь с ноги на ногу и нервно оглядываясь. Мне казалось, что хуже со мной уже ничего не случится. Поэтому сбросила с себя заклинание отвлечения. Подошла прямо к Джейсону и со всей силы влепила пощёчину. И даже дневник не отобрала, а просто сказала в лицо разъярённого парня: «Наслаждайся! Больше там нет ни единого слова правды! Ненавижу!» И ушла. Девицы так и остались стоять, разинув рты. А Джейсон побежал за мной. Кажется, он кричал, что-то вроде: «Остановись, ненормальная! Забери это!» Я развернулась и пальнула по протянутому дневнику Инсендио. Хотела спалить, раз больше он мне был не нужен. Не попала. Этот мерзавец сумел поставить щит. Я даже больше не плакала. Мне как будто стало всё равно. Когда сердце обливается кровавыми слезами, плакать нечем. Стала лучше учиться, перестала вообще с кем-нибудь разговаривать, кроме Мюриэль и сменившего гнев на милость Троя. Джейсона, как ни старалась, всё равно замечала всюду. Видела, как он на меня смотрит, и злилась страшно. Теперь он знал обо мне всё, но я в самом деле научилась его ненавидеть. Он подкараулил меня две недели спустя по дороге в Хогсмид, так зыркнул на Троя, что Хейли остался стоять на тропинке, сжимая кулаки, но не пошёл меня защищать. А Джейсон увлёк, крепко держа за руку, в самую чащу каких-то кустов. Где, к моему ужасу, встал на колени и попросил прощения. Ничего не ответив, я просто сбежала. Обратно в школу. Трой побежал за мной, но догнать не смог или не захотел. С того дня я снова научилась плакать. Но стала избегать Джейсона, который глядел издали больными глазами. Зная практически все его привычки, избегать его было несложно. Тем более учились мы на разных курсах. В библиотеку я ходила только на час после обеда, а он там раньше пяти вечера не появлялся. На обед и ужин опаздывала, а он всегда приходил раньше и уходил задолго до того, как поедят остальные. Завтракала очень рано, а Джейсон любил поспать и порой не завтракал вовсе или прибегал в последнюю минуту. Конечно, долго мне так везти не могло. И очередная встреча произошла возле кабинета нумерологии, где я ждала своего профессора, наскоро дописывая эссе. В коридоре не было ни единой души, а профессор должен был вот-вот вернуться с обеда. Кажется, я подпрыгнула, слишком поздно услышав шаги. Увидела Джейсона и застыла, сбежать шансов точно не было. А что он ищет именно меня теперь уже сомнений не оставалось. Глядя в пол, решила на него не смотреть. Вместо этого глядела на его ботинки и старалась сдержать слёзы. «Значит так! - резко начал разговор твой папа, тогда ещё мальчишка, пусть и на год старше меня. - Прекрати от меня прятаться! Слышишь?» Я молчала, кусая губы. Мне под нос сунули букет цветов. От неожиданности я их взяла. «В субботу идёшь со мной в Хогсмид!» - рявкнул он зло, развернулся и ушёл. Конечно, я решила не ходить, несмотря на увещевания Мюриэль, что будет только хуже. «Уж если Джейсон что-то вбил в свою голову, ничего не поделаешь, милая, - говорила она, заплетая мои непослушные волосы. - Придётся тебе выйти за него замуж. Отец точно ему позволит. Так что лучше смирись. И вообще, хватит дуться, ну негодяй, ну прочёл твой дневник, но ты же его любишь! Признай уже!» Я вздыхала, признавалась, соглашалась, но в субботу даже из кровати не вылезла. Читала какую-то книгу, взятую в библиотеке. Только поздно вечером решила пробраться в кухню к домовикам, чтобы хоть что-нибудь поесть. Девицы провожали меня какими-то затравленными взглядами. А я и не замечала, что они вообще перестали мне вредить. Только тогда это поняла. Ещё подумала: неужели у них совесть проснулась? Впрочем, мне было наплевать на это с Астрономической башни после случая с дневником. Он сидел прямо на полу напротив выхода из гриффиндорской башни, скрестив ноги и пристроив на коленях какой-то огромный фолиант. Правильно, не просто же так сидеть. Даже не встал ведь, только приказал тихо: «Остановись!» Я послушно остановилась, было в его голосе всегда что-то такое, что ослушаться невозможно. «Давай начистоту, - заявил Джейсон, положив руки на книгу. - Я люблю тебя, Летиция. И ты любишь меня! Не спорь - это очевидно. Предлагаю тебе руку и сердце. Прости, не могу встать, ноги затекли!» А я ещё Мюриэль не поверила! И уж мне-то было понятно, что всё это всерьёз. Слишком хорошо я знала это выражение его лица. На его ладони я увидела кольцо, которое оставило отпечаток. Видимо, сжимал его в кулаке всё время, пока ждал. Это почему-то так поразило, что все мои защитные бастионы рухнули в одно мгновенье. Пришлось самой опуститься перед ним на колени и протянуть руку. Кто бы знал, что это происходит так просто и буднично. Джейсон надел на мой палец обручальное кольцо. А потом сказал: «Я голоден, как стая мантикор! Пойдёшь со мной?» Я ответила, что мантикоры стаями не живут, они одиночки. И мы всю дорогу до кухни спорили на эту тему. Не было ни поцелуев, ни других нежностей. Только весёлый спор и еда. Много вкусной еды! Позже, конечно, было всё. И поцелуи тайком, и походы в Хогсмид, и постоянные записочки с назначением встреч. И ссоры, и примирения, и приступы ревности, и новые признания, куда романтичней первого. Пришлось мне писать опекуну, прося позволения выйти замуж за Джейсона Прюэтта. В свою очередь Джейсон написал своему отцу. Тогда я впервые увидела твоего дедушку, он уже был очень стар, но человеком оказался замечательным. Обнял меня и сказал, что счастлив, что сын выбрал «такую славную девушку». Мой же опекун не отзывался долго. Я уже заволновалась, когда вдруг меня вызвал директор школы. Там мне объявили, что опекун забирает меня на домашнее обучение, и что женщинам образование в принципе без надобности. Мне дали всего десять минут, чтобы собрать вещи. И всё же я успела послать патронуса Джейсону, где наспех пересказала, что случилось. У него как раз шёл урок зелий, и весь класс был свидетелем моего послания. Но я об этом узнала много позже. В тот момент я не думала о таких мелочах, а была лишь безумно благодарна Джейсону, что вообще научил меня вызывать этот тёмный аналог патронуса и передавать с его помощью сообщения. А вот обычный патронус, доступный светлым, у меня так ни разу и не получился. Джейсон ещё смеялся, что ему хватит и тёмного. Мне кажется, он уже тогда любил производить на окружающих самое мрачное впечатление. Сэр Джарвис словно сошёл с ума. Дома он долго орал, какая я пропащая дрянь, сколько сил было вложено, а я чуть было всё не погубила. И всё в таком роде. А потом меня просто заперли в комнате, запретив выходить. Словно я могла это сделать! Страшно вспомнить эти дни. Сколько было слёз, сколько попыток умолять Джарвиса отпустить меня к жениху. Всё было напрасно. Отказ есть его тоже не взволновал. «Ничего, - жутко улыбался он, - почти всё готово. Скоро тебе будет не до этих бредней, моя девочка!» От такого тона мороз проходил по коже. Правдами и неправдами мне удалось выяснить, что он задумал. Я пришла в ужас. И умудрилась без палочки вызвать свой тёмный патронус, отправляя сообщение Джейсону. Рассказала в нём всё, боясь, что это моя последняя надежда. На мою беду это был праздничный рождественский ужин в Хогвартсе, моё сообщение слышали все студенты и профессора, собравшиеся в Большом зале. Отряд авроров прибыл в наш засекреченный дом через три часа, когда меня уже привели в ритуальный зал и, раздев, привязали к алтарю. Они успели вовремя! Еще бы пять минут и, страшно подумать, что сотворил бы со мной этот ужасный старик. Сэр Джарвис был приговорён к поцелую дементора. А меня взял под свою опеку лорд Прюэтт, как будущую невестку. Я не доучилась год. Мы поженились сразу после того, как Джейсон сдал ТРИТОНы. Я их сдавала уже в министерстве, будучи на пятом месяце беременности. То, что творил с моим организмом сэр Джарвис, имело свои плюсы. У меня были теперь шансы выносить ребёнка тёмного мага. Первая беременность проходила тяжело. А вот тебя я носила, даже не замечая своего состояния. Теперь ты знаешь всё про меня, моя дорогая девочка. Или почти всё. Уже ночь, я увлеклась и писала весь день, не замечая, как летит время. Джейсон давно спит, а я не могу уснуть из-за воспоминаний. Надеюсь, я не слишком утомила тебя подробностями. С любовью и пожеланием найти свою судьбу, мама».