- На это времени нет, потом. Мама ждёт, и папа... И бабуля... Галстук?! Нет, не этот, и не этот, вообще не нужно галстука.
Переоделся он минут за пять и скоро уже входил в обеденный зал. Отец не соврал, ждали только его. Бабуля и отец приветливо улыбнулись, почти одинаковыми насмешливыми улыбками, а вот мама действительно посмотрела с волнением:
- Ну?! Говори же, сынок. Как экзамен?
- Всё сдал, - он широко улыбнулся, кивнув миссис Марлоу, молодой служанке, накладывающей аппетитное жаркое. Женщина понимающе улыбнулась и положила ему несколько дополнительных кусочков. - Помучили, конечно, особенно профессор Марчбэнкс, но, похоже, остались довольны.
- Дай ребёнку поесть, - вмешалась Сольвейг. - Потом расспросишь. Кушай, Басти, только имей в виду, на десерт твой любимый пирог с вишней.
После ужина, который прошёл в мирной обстановке, Басти в лицах рассказал, как проходил экзамен сразу по всем двенадцати дисциплинам.
- Она тебе просто улыбнулась или удалось сорвать поцелуй? - вопрос Сольвейг прозвучал так внезапно, что Басти поперхнулся соком, который как раз отпил, чтобы перевести дух. Казалось, вся кровь бросилась в лицо, теперь уж точно выдавая его с головой.
- Мама! - Бастинда укоризненно посмотрела на мать, а потом ахнула, заметив реакцию сына. - Так ты виделся с Санни? Ты поэтому так задержался? И бабуле успел рассказать?
- А зачем мне рассказывать, - усмехнулась та, откинувшись на высокую спинку своего кресла, глаза, не по возрасту яркие, лукаво блеснули. - Я прекрасно помню точно такую же мечтательную улыбку и сияющие глаза твоего мужа, когда ты сменила гнев на милость и позволила гораздо больше, чем положено приличной девушке. Заглянул ко мне после вашего свидания попрощаться, так вот, и взгляд, и улыбка точь-в-точь была, как у кота, объевшегося сливками.
- Дикон! - теперь уже пришла очередь Бастинды краснеть. - Как ты мог!
- Я ничего не рассказывал, - усмехнулся Ричард, отрываясь от передовицы газеты, которую не удосужился прочитать за весь день. - Если твоя мать меня тогда отлегилиментила, то я уж точно этого не заметил.
- Никакой легилименции не нужно было, - отмахнулась Сольвейг, - у тебя всё на лице было написано, как сегодня у Басти. Ну до чего же он на тебя похож, Дикки!
Басти никак не удавалось показать безразличие, особенно теперь, когда все взгляды снова сошлись на нём.
- Ну да, мы виделись! - практически с вызовом воскликнул он, когда молчание стало уж совсем тягостным и красноречивым. - И ничего такого не было, ничего! Поговорили. И всё!
- И целовались под дождём? - поднял бровь отец. - Надеюсь, вы оба не простудитесь после такого свидания.
- Папа!
- Дикон, откуда ты...
- Басти, ты точно не позволил себе большего? - Озабоченно спросила Сольвейг. - Джейсон Прюэтт не из тех, кто будет спокойно смотреть на некоторые вещи в отношении его единственной дочери.
- Только поцелуй, бабуля! - рассердился Рабастан, вскочив с места. - Что? Что вы так смотрите? Клянусь, не было больше ничего! Ну да, мы целовались, и да, папа, под дождём! И ей точно понравилось! И дождь ей тоже нравится! Теперь я могу идти?
- Басти, - мама встала и стремительно подошла к нему, приложив руку ко лбу. - Ты весь горишь! Ты хорошо себя чувствуешь?
- Нормально, - буркнул он, немного сбитый с толку такой заботой.
- А тебе-то понравилось с ней целоваться?
- Мам! Ну хоть ты!..
- Иди уже, страдалец, - усмехнулась Сольвейг. - Ричард!
- Рабастан, можешь идти, - тут же ответил отец, откладывая газету в сторону. - Завтра ничего не планируй на вечер, ты мне будешь нужен.
Он и не планировал, Басти вообще весь вечер ни о чем думать не мог, кроме приятных мгновений, проведённых возле хогвартской решётки. Мысли не мешали работать в мастерской над артефактом, наоборот, движения, доведённые до автоматизма были плавными, чёткими, аккуратными. Руны получались с первого раза, а заклинания походили на песню. На этой стадии работы их нужно было много. Целые связки, где ошибись разок - и всё начинай сначала. Но он не ошибся.
Только во втором часу ночи он закончил работу, которой отдавал в последнее время все вечера. Разминая спину, Басти обратил внимание на верного домовика, уныло сидевшего в уголочке на маленьком пуфике. Похоже, у преданного эльфа это уже стало традицией - следить за его работой.
- Ванна, хозяин! - оживился тот.
- Сейчас, - Басти не удержался от широкой улыбки. - Одна мелочь осталась. Погоди!
Завершающая часть всегда была самой приятной. Когда все кусочки изделия становятся одним целым, когда рождается что-то новое, уникальное, прекрасное. Последние штрихи, последние заклинания, последний росчерк, ставящий крохотную, пока не зарегистрированную личную печать.