Голова разболелась от переживаний, и Санька отправилась к целителю Уайнскотту. Герти и Сэмми нигде не было видно, так что обращаться пришлось к главному эскулапу. Он что-то писал, сидя в своём кабинете за столом, заваленном бумагами. Но сразу поднял взгляд на посетительницу и предложил «присесть и вещать».
Выслушав жалобы, он легко поднялся, открыл створку большого шкафа с множеством дверок и достал небольшой флакончик, в котором просматривалось зеленоватое мутное зелье.
- По чайной ложке на стакан воды. Пить перед сном. В период ежемесячных женских недомоганий хорошо снимает боль.
Санька поблагодарила и отправилась в свою комнату. Через гостиную, наполненную школьниками, удалось проскользнуть незаметно. Зелье помогло и, приняв душ, она заснула почти сразу.
***
Эжени ворвалась в её комнату, когда ещё не было и восьми.
- Вставай, соня! - она распахнула шторы, впуская в комнату утренний свет. - Чарити сказала, что в Хогсмиде сегодня будет гадалка. Ворожит на будущее, женихов и всякое такое. Она нас уже ждёт, так что быстро одевайся! Будем первыми, пока ещё никто не прознал.
- Кто ждёт? Гадалка? Откуда она про нас узнала?
- Чарити, балда!
Раньше Санька гадалкам не верила ни на грош, но теперь-то она в магическом мире. Так что любопытство победило. Чарити ждала их перед главным выходом и выговорила за то, что они так долго.
Несмотря на то, что никто не «прознал», в Хогсмид они шли в довольно густой толпе. В основном это были шестые и пятые курсы.
Однако большинство ребят первым делом устремлялись за сладостями и в Зонко. А Чарити повела подруг к таверне «Кабанья голова». Но внутрь они заходить не стали, а обойдя здание, вошли в маленькую боковую дверку.
Помещение было небольшим и довольно грязным. Ощутимо тянуло холодом, видно, за большим полотнищем, загораживающим правую часть помещения, было открыто окно или что-то вроде того. А ещё сильно пахло козами, и хотелось зажать нос руками.
Дальняя часть комнатушки была скрыта за занавеской. К ней и направилась Чарити, знаком показав подругам, что нужно молчать.
Ей что-то ответили из-за полотнища, и Чарити зашла внутрь, отогнув край. Ни звука оттуда не доносилось, видимо, стояли заглушки.
Санька посмотрела на вернувшуюся встрёпанную Чарити с горящими глазами и уступила очередь Эжени, сказав, что пойдёт последней. Расспросить первую жертву гадалки не удалось - в комнату уже набилось ещё пять девчонок, жаждущих узнать будущее.
Эжени, в отличие от Чарити, сияла улыбкой:
- Иди, иди. Она здорово умеет видеть будущее. Сама увидишь.
Санька зашла за полог и увидела старуху, закутанную в мантию с капюшоном. Кожа на лице была темной и изрезанной морщинами, как скорлупа грецкого ореха, глаза блестели интересом. В зубах была зажата трубка, и изредка гадалка выпускала колечки дыма.
- Галеон на стол, - распорядилась она монотонно.
Как только Санька положила перед ней галеон, она ловко смахнула золотую монету себе в карман.
- Сядь и дай мне свою руку.
Санька подавила смешок и послушно опустилась на колченогий стул. Она-то ожидала, что все будет затянуто дымом благовоний, на столе будет стоять стеклянный шар, а то и зелье кипеть, в которое кидают чьи-то глаза и сердца. А все так обычно, что даже верится в правдоподобность. Протянула гадалке левую руку не без опасений.
Та долго рассматривала линии на ладони, водя по ним пальцем с длинным ногтем. Потом потребовала смотреть ей в глаза. Потом вдруг резко уколола палец и слизнула с него кровь. Санька тут же отдёрнула руку, а старуха хрипло захохотала.
- Вот что я скажу тебе, девонька, - она усмехнулась. - Вижу три пути - если до холода не выйдешь за чёрного, то к лету выйдешь за красного. С чёрным будет сердце летать, а душа в колодец падать, но смерть за ним ходит, и не любовь у него, а отрава. Будет тебе дальняя дорога, казённый дом и тьма, пьющая душу.
- Азкабан, что ли? - сдержанно поинтересовалась Санька. - Ему или мне?
- Не дерзи! Дальше слушай, - глаза старухи горели в полумраке. - С рыжим сердце найдёт покой, и будет дом - полная чаша - и дети - радость сердца. Много - семерых родишь, и последняя будет девочка - сердца отрада. И сила за ней видится мне громадная.
- А если вообще замуж не выйду? - не удержалась Осинкина от вопроса.
- Нельзя! - рявкнула старуха. И снова забормотала монотонно: - Если первых двух упустишь, будет тебе третий жених - высокий и важный, роду непростого, но старый и неверный. Родишь ты ему сквибов, тут и изведут тебя зельем черным. Это всё! Молчи, непутёвая! Зови следующую!
Санька вышла, не зная, смеяться или плакать. Вот как тут верить или не верить? Чарити с Эжени подхватили её под руки, выводя из странного помещения. В животе у Саньки забурчало, когда она вспомнила, каким омлетом угощались они в «Кабаньей голове».