Запомнит ли она, он не знал, но сам Август точно не забудет, ни поцелуй, ни то, что последовало дальше. Он едва сознание не потерял от нестерпимого удовольствия. Заснули они только под утро, а уже скоро Мюриэль разбудила его, осторожно погладив по плечу. Он открыл глаза и улыбнулся. Мюриэль лежала поверх одеяла, закутанная в плотный пеньюар, и смотрела на него, лёжа на боку. От неё едва заметно пахло кофе и корицей. - Давно проснулась? - Тебе пора, - произнесла тихо, увернувшись от его попытки обнять. И на жалобный взгляд только покачала головой: - Оденься, я должна кое-что тебе сказать. И стремительно поднявшись, вышла в ванную, оставив его одного в постели. Август прижался к её подушке лицом, вдыхая сводящий с ума запах. Потянулся блаженно, только потом вскочил и поспешно принялся одеваться. Заставлять ждать себя он точно не мог позволить. Оставалось гадать, что такого важного решила она сообщить. Когда Мюриэль вернулась, облачённая в платье и зелёную шаль, он уже был готов и шагнул к ней, предлагая руку. Но любимая покачала головой. - Лучше обойдёмся без завтрака, - произнесла она, глядя в окно, где серел рассвет. - Мы поговорим, и ты сразу уйдёшь. Так надо. Сядь, пожалуйста. - Как пожелаешь, любовь моя! - он занял кресло у камина, хотя больше хотелось сесть у её ног спиной и положить голову ей на колени. Чтобы ощущать, как она зарывается пальцами в его волосы... а потом целует в затылок. Но сейчас это показалось неуместным. Немного беспокоило, что он вообще не чувствует её эмоций, но попытки зондировать сразу прекратил. Мюриэль не любила, когда он применял свой дар эмпата вне постели. - Август, мне очень жаль, но три недели - это максимальный срок для любого романа в моей жизни. Мы встречаемся уже шесть недель. Предлагаю: расстанемся друзьями без истерик и споров. Сейчас, пока у нас всё хорошо. Казалось бы, ничего не изменилось вокруг, а ведь только что рухнул весь его мир, разлетелся вдребезги, канул в пропасть. Как назло, кроме пафосных фраз в голову не лезло абсолютно ничего, а в груди разрастался холод и разливалась чёрная пустота. - Это жестоко, так шутить, - пробормотал он еле слышно, ощущая, что ещё немного, и он расплачется, как ребёнок. - Почему? - Ты был лучшим любовником из всех, кто у меня был, - спокойно произнесла Мюриэль. - Такой послушный, страстный, порывистый. Такой красивый и сильный! Такой умный. Я почти влюбилась, хотя не могу себе это позволить. Но время расстаться настало. Всё кончено, Август. Не мучай понапрасну ни себя, ни меня, ради того, что у нас было. Очень прошу. Просто уйди. Он знал, что надо встать и молча уйти, не смотреть на неё больше, не пытаться взломать её щиты, чтобы узнать, что на самом деле происходит. Почему его гонят сейчас, после такой ночи... И тут он понял, она так прощалась с ним. Она заранее всё решила. И боль затопила все остальные чувства, подтверждая - это конец. Что ему стоило встать и не пошатнуться - никто никогда не узнает. Вот на улыбку сил не хватило. А на слова, увы, да: - Ты тоже мне нравилась, - ещё бы голос не был таким хриплым. - Умоляю... будь счастлива! Ведь едва не сорвался, едва не упал на колени, но успел заметить муку в её глазах, щиты пали в последний момент - за мгновение до пожелания счастья, за два удара сердца до активации портключа в новые апартаменты штатного сотрудника Отдела Тайн. Он надеялся, что звукоизоляция хорошая, но набросал ещё кучу заглушающих чар. А потом упал на колени и орал, как раненый зверь, без слов, без чувств, без мыслей. Просто чтобы заглушить и слова, и чувства, и мысли, не слышать, не поддаваться. Почти сорвал голос, только боль никуда не делась. «