Кур тоже проведала, и те порадовали - два свежих яйца. Несушек отец ещё в конце лета купил, и опять втихаря от дочери. Им досталось лишь хлебных крошек, распотрошила пару ломтей, что остались от завтрака в Хогвартсе. И пусть оказалось, что из семи неслись только две, а остальные были просто очень старыми, но отец ни за что не согласился бы отправить их в суп. Да Чарити бы и сама не смогла. А из яиц и молока, тоже запасённого ещё в школе, будет на обед шикарный омлет. Ничего, вот продаст травки и купит курочкам нормального корма. Домовики еще спали, будить она их не стала, только оставила немного молока. Под чарами оно не портилось. Только потом Чарити добралась до ингредиентов, которые хранились в самой сухой комнате дома. Ну что сказать, было от чего расстроиться, их оказалось куда меньше, чем она нафантазировала, зато в полном порядке. Отец в этом толк знал и всё делал правильно. Провозилась она с упаковкой до самого обеда, а ведь хотела выйти из дома пораньше, чтобы успеть до темноты. Покормив отца омлетом, принялась укладывать ингредиенты в специальные мешочки - не забыть бы прикупить новых. Только к пяти вечера сборы закончились. Надев школьную мантию и заплетя свои кудряшки в толстую косу, мысленно посетовала, что не может аппарировать без магии, и вызвала Ночной Рыцарь. Денег хватит только на поездку туда, а уж обратно придётся потратить немного из выручки. В Лютном она бывала много раз, но всё с отцом, и сейчас без него чувствовала себя неуверенно, да и стемнело уже, но где находится нужная лавка, Чарити помнила хорошо. Дойдёт, хоть и на ощупь. Главное, чтобы хозяева не закрылись раньше. Сначала всё было хорошо, она старалась идти уверенно, быстро и крепко прижимала к себе школьную сумку, где находилось всё, что удалось собрать за несколько месяцев. Пусть и немного выходило прибыли по её подсчётам, но никак не меньше трёх галеонов. А это богатство! Нужная лавка еле светилась желтоватым светом, мутные стёкла больше пропустить не могли. Да и экономили хозяева всегда, прижимистые были. Каждый ингредиент практически под лупой рассматривали, хотя получали от них отменный товар уже много лет. Робко постучала молотком, открыла скрипучую дверь, радостно вздыхая - дошла. Мистер Грум, кряхтя, поднялся с табурета и нелюбезно прокаркал: - А, Бербидж! И то думаю, что не идёте?! Все сроки прошли. Отца-то где потеряла, девка?
- Сейчас подойдёт, задержался у букиниста, - выдала заготовленный заранее ответ. Тот покивал, велел выкладывать товар, сетуя, что спроса совсем нынче нет. Чарити испуганно молчала, быстро выкладывая на стойку аккуратные мешочки. Закралось подозрение, что много не получит, а деньги так нужны. Стараясь держаться, она достала последний мешочек и улыбнулась старику. - Всё, что ли? Маловато нынче. Ну да спроса нет, да. Она терпеливо ждала, пока тот сунет нос в каждый ингредиент, протрёт пальцами, обнюхает, посмотрит на свет. И казалось, это будет длиться бесконечно. - Не идёт, отец-то твой, - проворчал он наконец. - Тебе, что ль, деньги давать? - Мне, - голос дрогнул, и она замолчала. В надежде смотрела на мистера Грума. Тот долго рылся под прилавком, куда смахнул весь товар, потом выпрямился. Брякнул на прилавок горстку сиклей. - Вот, спроса нет, цены упали. Радуйся, что хоть что-то взял. Она хотела возразить, что взял он всё, и что это слишком мало за такой товар самого лучшего качества, но спазм сдавил горло, не дав высказаться. Да и бесполезно, мистер Грум никогда не торговался даже с отцом, ни кната после не прибавит, хоть ты тут ногами топай. Чарити ссыпала сикли в карман, подсчитав заодно. Ровно девять, хватит на обратный путь и немного еды. Внутри как-то пусто стало, безразлично. Ну и пусть, пусть, пусть. Всё у них будет. И в Мунго можно опять попроситься санитаркой. Вышла в темноту, а из-за слёз, застилавших глаза, и вовсе дороги не видит. Пришлось проморгаться, привыкая. Справилась быстро, слёзы, они бесполезны. Глубоко вздохнув, направилась обратно, стараясь ни на кого не смотреть. На неё наверняка косились, она спиной чувствовала взгляды. Но продолжала идти, с ужасом думая, что в кармане серебро, а местные его за версту чуют. И ведь только сейчас это в голову пришло. Только ведь она не рассчитывала, что так поздно здесь окажется. И в лавке час провела, не меньше. Только бы дикари не пристали, их она почему-то больше всего боялась. Даже женщины лёгкого поведения и разные нищие не внушали такого ужаса. Путь ей преградили, когда впереди уже можно было различить ступени, ведущие на Косую Аллею. - Стоять, девонька, - приказал хриплый голос, и она почувствовала, как её крепко схватили за руки с двух сторон. - Отпустите, - громко попросила она, собрав всё мужество. Вдруг бы кто-то услышал. - А ну заткнись! - пригрозили ей, и в бок ткнулось что-то острое. - Обыщи. Тот, кому приказали, сорвал с неё сумку, зашарил по телу руками. Слабо звякнуло серебро. Чарити боялась дышать, пусть забирают, только бы палочку... И зачем она взяла её с собой, если колдовать не может? Палочку нашли. Каждая находка сопровождалась радостным сопением. - Отпустим? - спросил кто-то сердобольный за её спиной. - Пожалуйста, - прошептала она. - Заче-е-ем? - визгливо сказал кто-то, и её больно ухватили за косу, наматывая её на кулак. - Потащили её к себе, парни! Голова у неё невольно запрокинулась вверх, и Чарити не могла видеть, как на груди рванули мантию, но чувствовала ведь, и тогда закричала, сразу очень громко и отчаянно, пока не заткнули. - Спаси-и... - Ах ты дрянь! - Рот и нос перекрыла чья-то грязная и липкая ладонь, запах был ещё хуже, но главное - нечем стало дышать. А в боку, куда упиралось что-то острое, вдруг стало очень больно и горячо.