Глава 43
Рабастан обожал двоюродного деда, хотя видел его очень редко. Альварес Гамп был заядлым путешественником и вечно пропадал в самых отдалённых, а порой и весьма опасных уголках земли. Когда Басти был маленьким, он очень любил устраиваться с кузенами Гюнтером и Эмили возле камина в доме Гампов под Рождество и слушать необыкновенные истории от доброго деда, который с лукавым прищуром покуривал трубку и пил свой любимый и неизменный жасминовый чай, рассказывая внукам о страшных и прекрасных приключениях. Тогда Рабастан был другим, верил в чудеса, мечтал покорить горные вершины, спуститься в кратер дремлющего вулкана, залезть на самое высокое дерево в непроходимых джунглях или погрузиться в магической капсуле на дно океана. Всё казалось ему по плечу. Если уж дедушка смог, скромный министерский работник, то он, Басти - наездник гиппогрифов, покоритель взбунтовавшейся папиной метлы и исследователь страшных подземелий под домом - и подавно сможет. И пусть за эти и многие другие подвиги герой был крепко выдран розгой или наказан как-то иначе, исследовательский дух в нём не угасал. Это позже он понял, что реальность порой лучше любой мечты. Что и в домашней жизни есть свои прелести. Что бабушкина мастерская - это свой огромный прекрасный мир, и для неизбывного счастья не нужно никаких заморских чудес. Достаточно подержать в руках безумно прекрасный, пусть и корявенький артефакт, созданный своими руками. Впрочем сейчас, сидя внутри магловского самолёта, он вдруг ощутил забытое волнение, не дающее уснуть. Дед похрапывал в соседнем кресле - старый Альварес заснул, едва они взлетели, а Басти всё никак не мог оторвать взгляд от иллюминатора - небольшого окошка, где помимо крыла железной птицы, можно было увидеть россыпи разноцветных светящихся огоньков - внизу, в темноте. Невольно в голове возникали вопросы: кто там живёт? Есть ли среди них маги? Спят они все, или быть может, занимаются каким-то любимым делом? Может, там кто-то ругается или познаёт радость любви, или как раз сейчас там рождается маленький волшебник, которому суждено стать великим. Огоньки поредели, земля осталась позади, а вода внизу казалась чёрной бездной. Но и там могла быть жизнь. Дед рассказывал, что большие магловские корабли построены из железа и бороздят океаны и моря, что внутри корабли похожи на дом с нормальными комнатами, пусть маленькими, в которых может плыть очень много людей и животных. И кровати там прикручены к стенам или полу, чтобы не сдвигались во время качки. Возможно, те огоньки, мелькнувшие снизу, это как раз такой корабль и был? Ещё дед говорил, что в океане колдовать невозможно, если ты не маг воды, но и в этом случае лучше не рисковать. И приводил в пример огромный корабль под названием «Титаник», который в начале века потерпел крушение в северной Атлантике, столкнувшись с айсбергом. Из трёх магов, плывших на нём, выжил только один, и тот был ребёнком. Потому и совы не летают через океан. Басти отвлёкся на стюардессу, спросившую, не хочет ли он поесть или что-нибудь выпить. Отказался, помотав головой. Опасался магловской пищи, да и не был уверен, что сможет проглотить хоть кусочек. Невольно потёр предплечье левой руки, татуировки ещё ощущались еле заметным покалыванием. Но он был рад, что потратил полдня, оставшиеся до встречи с дедом, на новую задумку, заодно усовершенствовав артефакт для Санни. К сожалению, очень некстати потерял где-то драгоценный блокнот с Протеевыми чарами. Сборы были бурными, комнату он оставил буквально вверх дном. Но это пустяки, Борги всё приберёт. Главное, что успел отправить письмо из аэропорта. Уже в самой магической почте, которую нашёл по указке деда, Басти увидел стопки пергаментов с перьями и чернилами, но переписывать письмо не было времени. Только выбрал себе сову из трёх имеющихся, привязал мешочек с подарком и сложенным в несколько раз посланием, и бегом назад, к стойке регистрации. Он прикрыл глаза, представляя самое милое лицо в мире. Что она сейчас делает? О чем думает? Получила ли письмо? Может, спит давно, а посылку приняла её смешная домовушка? Или всё же Санни? Вдруг ей не спалось... Легко представилось, как изогнутся в удивлённой улыбке её губы, замерцают любопытством синие как ясное небо глаза, как нетерпеливо заправит она выбившуюся из косы огненную прядку за маленькое ушко, как будет внимательно, немножко хмурясь, читать его письмо... Драгоценная, милая, немного наивная и беззащитно-открытая, трогательная, добрая, красивая, славное его солнышко. Раньше у него такого не было. Жизнь вообще внезапно поделилась на две части - до встречи в поезде, где Санни ему впервые улыбнулась, и после. Сначала его охватил азарт, шутка ли, добиться благосклонности ровесницы брата, да ещё гордой львицы. План завоевать ещё одно трепетное девичье сердце лишь укрепился после единственного поцелуя, дерзко украденного, когда он передавал ей послание от Руди. У него сердце готово было выпрыгнуть из груди, а на него посмотрели, как на заигравшегося мальчишку - с непритворным удивлением и досадой. Роковая красотка, как он тогда о ней думал, могла бы гордиться такой быстрой победой. С лёгкостью завладела всеми мыслями, стала отравой, наваждением и снилась каждую ночь. Рабастану казалось, что вот-вот, не видя успеха, она сделает следующий шаг, чтобы убедиться в силе своих чар. Логичнее всего было ожидать, что Прюэтт начнёт игнорировать его или дразнить. Однако девушка не скрывала интереса к нему, неизменно находя глазами в Большом зале или встречая в коридорах, что шло вразрез со всеми представлениями Басти о сценарии завоевания объекта охоты, потому что не было в этих взглядах никакого кокетства, никакого намёка на особый интерес, никакой игры вообще. Но всё изменилось на той игре в квиддич, где Санни взорвала стадион, устроив фейерверк в его честь. Храбрость это была, глупость или тонкий расчёт - его уже волновало мало. Хотя нет, волновало, да ещё как! Да у него голова пошла кругом от мысли, что его заметили, выделили из всех! И плевать ему было на то, что, возможно, превратился из охотника в добычу. Отдаться ей он готов был прямо там, на поле. И сам испугался накрывшего его желания. А тем же вечером случилась беда. Эта девочка чуть не стала жертвой насилия, у него сердце кровью обливалось, когда несли её к Больничному крылу. Душу раздирали противоречивые чувства, а дрожащие руки придерживали разбитую голову. И что-то в тот момент переломилось, что-то, чему и названия он не знал. Просто понял, что не переживёт, если с ней что-то случится. Хотелось защитить от всего на свете, оттолкнуть приятелей и нести её самому, сил бы хватило. И чтобы избавиться от этого чувства, заполнившего всего его слюнявой нежностью, он даже цинично пошутил на следующий день при брате: - Как ты думаешь, если б этот мудак не был пьян, она бы ему дала? - Возможно, - спокойно отозвался Рудол