Она глотнула, там было совсем мало. И закашлялась, а из глаз брызнули слёзы. Горло обожгло и, казалось, оно вовсе исчезло, воздуха не хватало.
Ингис сунул в руки яблоко, отобрав кубок.
- Жуй!
Покорно откусила, стала жевать. Сразу полегчало. Даже ужас от содеянного стал отпускать.
- Что ж меня не выбрала? - спросил Морн. - Ладно, не плачь только. Флинт нормальный парень.
Он ушёл, а у неё из глаз опять потекли слёзы, обжигая щёки. И правда, почему Ингиса не выбрала? Красавец ведь, и к ней очень добр. Наверное, потому, что Флинт - это Флинт.
Квин вдруг тоже оказался рядом и, как часом ранее, совсем в другой жизни, присел рядом.
- Хватит реветь, - сказал грубо. - Не съем я тебя! Разве что покусаю немножко.
- Дурак, - всхлипнула она.
- Значит так, - помрачнел Флинт. - Если вдруг передумаешь, сначала мне скажи, поняла? Придумаем что-нибудь. Помолвка серьёзная, но есть варианты. Не как у Рэга.
- Не передумаю, - мотнула она головой.
- Угу, посмотрим. Иди, умойся, что ли. А то решат, что я тебя запугал.
Она фыркнула, вздернув подбородок.
- Я сама кого хочешь запугаю! Подержи!
И сунув ему в руки корзинку, метнулась в Загон. Всё равно там никого не было. Умылась в их умывальне очень тщательно, вытерлась удивительно чистым полотенцем, вышла на крыльцо.
Флинт копался в её дощечках.
- Так это ты делаешь?! - спросил он, словно нехотя возвращая корзинку. - Подаришь одну пару?
- С чего это? - она уже собралась уходить. Стоило сразу отнести свои сокровища в башню. А то ужин скоро.
- Как с чего? Я жених или кто?
- Ладно, - Шани выбрала самые красивые, они у неё получились легче других, даже с рисунком. - Держи. А ты мне что? Я же невеста.
- Спасибо! - Флинт спрятал дощечки в карман. - А тебе подумаю. До Рождества время ещё есть.
Она кивнула и побежала в башню. Кто бы знал, что сегодня такое будет! Если бы заранее знала, поступила бы иначе? Так дед спрашивал. И поняла - нет, сделала бы так же. И словно услышала его голос: «Ну так и чего переживать?».
Рассмеявшись, Шани мигом взлетела в своё логово в башне. Поставила корзинку на стол, рухнула без сил на кровать, вдыхая аромат подушки и сразу зарываясь в мягкие шкуры. И почему-то расплакалась. Наверное, от того, что всё у неё так хорошо складывается. Что бы с ней было в Лютном? Во-о-от. А тут и дом, и родители, и друзья. И даже жениха дали. Своя теперь. Оттого и плачет, что счастлива. А что так горько на душе, так никого это не касается. Умоется ещё раз - и никто не заметит.
Фамильяр вдруг вылез из-за пазухи, стал слизывать её слёзы шершавым язычком. Шани рассмеялась.
- Ох, Мерлин, тебя же не кормили!
С кровати она скатилась одним махом, бросилась к столу, под которым под чарами хранилась банка молока и хлеб. Налила в крышку от банки молоко и поставила перед ящеркой, накрошив туда кусочек булки. Угощение Мерлину понравилось. А Шани ощутила, как окончательно успокоилась. В конце концов, до свадьбы еще далеко. А скоро Хогвартс, но сначала Рождество, и подарки. И снежную башню с горкой они сделали здоровскую - до Рождества простоит, а может и дольше. И если дедушка её видит, где бы он теперь ни был, то он просто обязан порадоваться за неё.
***
Рабастан каждое утро поднимался ещё затемно, чтобы встретить восходящее солнце, купаясь в океане или мирно сидя на почти безлюдном в такое время пляже. Казалось, смотреть на океанские волны можно бесконечно. Немножко даже зависть просыпалась к загорелым до черноты рыбакам, словно иссохшим под палящим индийским солнцем. Они были здесь всегда, насколько бы рано Басти не пришёл. Жизнь их казалась простой и неприхотливой...
Только долго наблюдать за океаном и скудно одетыми рыбаками позволить он себе не мог. Дни были заполнены под завязку необходимыми делами, в основном связанными с его походной мастерской, и лишние минуты отдыха казались непозволительной роскошью. И когда диск солнца полностью показывался над пеной океанских волн далеко слева, Басти вставал, отряхивал одежду от белого песка и поднимался в бунгало, где заваривал кофе и сооружал бутерброды. Кофе он наловчился варить вполне приемлемый, Альварес Гамп даже хвалил и появлялся на пороге кухни, едва нехитрый завтрак был готов.
Обычно бутерброды Рабастан проглатывал очень быстро - после пары глотков бодрящего чёрного кофе уже не терпелось сбежать к мастеру Давиду, где полным ходом шло оснащение уникального дедовского подарка.
Но сегодня он замечтался, пропуская мимо ушей слова деда. Ел медленно, без аппетита. Глотал кофе, не чувствуя вкуса и не отрывая взгляд от окна, где виднелся беспокойный и бескрайний океан, думал о доме, о Санни, Руди, маме, бабуле Сольвейг и об отце. Возвращаться предстояло завтра, и Рабастан не знал, рад он этому или хотел бы задержаться здесь, а может быть, съездить-слетать куда-нибудь ещё.