- Может, позвать кого? - обеспокоился горец. Взгляд стал затравленным. - Ники, ты как себя чувствуешь?
- Как будто пожевали и выплюнули, - вздохнула она. - Хреново мне, Уолли. Лучше бы ты меня добил там, своим големом. Хотел ведь, да?
Горец упал на стул, уперся в колени локтями и закрыл руками лицо. Она даже испугалась, что палку уже перегнула, но нет, потёр лицо и посмотрел на неё устало, выпрямляясь. Ровным голосом осведомился:
- Добить хочешь, да?
- Отнесёшь в туалет? - Ники насупилась. Чувствовать себя стервой было так противно, что готова была уже сдаться.
МакНейр вскочил, отбросил одеяло и осторожно взял на руки, хотя она прямо чувствовала, что он уже готов свернуть ей шею. Поднеся к неприметной двери, умудрился открыть, поднести к унитазу и поставить на пол.
- Мне тут постоять или выйти?
Она мотнула головой:
- Я тебя позову.
Кивнул, вышел, плотно прикрыв дверь.
Ники клонило в сон, и она немного сомневалась, что ей вообще можно вставать, но побыть одной даже по такому приземлённому поводу казалось просто необходимым. Надо было подумать, хотя голова кружилась. Ну доведёт она Уолдена, а дальше что? И он уже понял, что она издевается. И может, уже рад бы разорвать помолвку.
Ей вдруг страстно захотелось домой, к маме, отцу, обнять Клайва, расцеловать и поздравить Ареса, чтоб он как в детстве закружил её, держа на руках. Познакомиться с его женой... Все праздновали, а она тут валялась. И так стало жалко себя...
Это даже отрезвило. А Уолдена не жалко? Ведь парню хуже в сто раз! Ещё и винит себя в её травмах, и думает, наверное, что заставил стать его невестой. И вообще, что там в его душе творится - страшно подумать. Если даже не знает, любит ли она. А может, уже понимает, что совершил ошибку, но назад пути нет?
- Эй! - позвала она, с трудом добравшись до раковины.
Помыла руки и пылающее лицо. А потом в зеркало увидела, что он уже зашёл и смотрит с такой нежностью. Только встретившись взглядом, словно заледенел.
- Сама дойдёшь?
Помотала головой, стараясь не разреветься. Вытерпела его объятия и, только оказавшись в кровати, сразу сползла вниз, отворачиваясь к стене.
- Ники?
- Уолли, я тебя очень люблю и буду любить ещё больше, если ты сейчас уйдёшь. Я хочу спать, но мне хочется сделать это одной.
- Плакать станешь? - проницательно осведомился парень.
Похоже, слова о любви его не впечатлили. А она так старалась.
- Не твоё дело! Оставь меня в покое!
- Да пожалуйста! - прорычал он. - И если хочешь знать, те, кто меня любят, зовут Дэн, потому что Уолли - мой младший кузен! Но тебе не обязательно. Спокойного сна.
Он бы, наверное, и дверью хлопнул, но в последний момент сдержался.
Ники горько усмехнулась и плакать передумала. Вот же дура она, всё-таки довела жениха. Зато узнала много нового. Кто бы мог подумать, что он - Дэн! Но спать, правда, хотелось, так что закрыла глаза, представляя, что она дома, в своей кровати.
Проснулась только под вечер, в палате было темно, только в дальнем углу горел слабый ночник. Уолден сидел с книгой и читал, зевая иногда. И так тепло стало на душе. Вернулся ведь. Несмотря на то, что она была такой сволочью. Наблюдать за ним оказалось очень приятно. Просто домашняя сцена. Только почувствовав её взгляд, он сразу подобрался и захлопнул книгу.
- Проснулась? Что-нибудь хочешь? Целитель сказал, что тебе можно немного поесть.
- Уо... Дэн, ты сердишься на меня? - голос со сна плохо слушался.
- Нет, - и всё же он помедлил прежде, чем ответить.
- А что читаешь?
- Так, ничего особенного. Ты не голодна?
Она помотала головой. Есть не хотелось.
- Ты не знаешь, моим родителям сообщили, что я пришла в себя?
Он вздохнул:
- Они были здесь, пока ты спала, но целитель сказал, что лучше не будить. Завтра придут снова.
Она только кивнула, закусив губу, улеглась на подушку. И хоть было темно, всё равно отвернулась к стене. Как плохо быть слабой, она так старалась всегда быть сильной! И не разбудили...
Уолден подошёл совершенно бесшумно, погладил по голове, и этого хватило, чтобы она расплакалась, как ребёнок, давясь рыданиями, всхлипывая и пытаясь не плакать. МакНейр подхватил вдруг её на руки вместе с одеялом, сел на кровать, не собираясь выпускать. Пришлось обнять его за шею и вымочить пижамную рубашку на груди своими слезами.
- Полегчало? - спросил негромко, когда она затихла. Она поспешно закивала, думая, что положит обратно на кровать, но только жених не спешил. - Я много думал, пока ты лежала в коме, такая бледная и безразличная ко всему. Мне незачем было бы жить, если бы ты умерла. Почему ты согласилась на мои условия, Ники? Неужели думала, что сильнее? Или что я буду поддаваться?