И зачем он Аманде на этом балу, где соберётся множество красавцев? Маленький профессор будет только мешать и смущать. Только для мисс Стэнфилд это не аргументы. Молодости свойственно всё видеть в розовом свете, и ей не объяснишь простых истин - возмутится, примется доказывать обратное... Нет уж, хватит и совместного завтрака в пятницу двадцать девятого. Так и отпишет, что занят сильно разными разностями, но в кафе будет обязательно. И может, даже захватит для мисс Стэнфилд подарок. Тоже магловская книга, возможно, даже прочитает, а не забросит, как несчастного «Моби Дика». Ну а что, что-то есть перекликающееся с его судьбой в этом романе французского автора. «Человек, который смеётся» произвёл на юного Филиуса большое впечатление в своё время. И мама его читала. Или подарить тот браслет, что он хранит из поездки в Марокко неизвестно для кого? Когда купил, Аманда Стэнфилд была совсем крохой. Умненькая первокурсница глядела на него широко открытыми глазками, ходила хвостиком, задавала тысячу вопросов с непосредственностью дочери ковена боевиков. И именно её глаза он вспомнил на том марокканском магическом рынке. Васильковые камушки в платиновом браслете притянули взгляд, не удержался, купил. Безделушка ничего не представляла собой в магическом плане. Но за годы обросла кучей разных особенностей. Филиус зачаровал на совесть, изощряясь с каждым годом всё сильнее. Подарить? А вдруг надумает всяких глупостей на его счёт? Седина в бороду, бес в ребро - так говорят? Нет, не стоит. Книги будет достаточно. А браслет... Возьмёт с собой, просто так. А вдруг встретит на Косой Аллее свою судьбу? Чем Мордред не шутит. Аманда же под запретом. Боевики ковена любой другой интерес профессора к своей сестре или дочери, кроме как дружеский, живо пресекут. И хорошо, если вежливым внушением. И тогда уже даже не повстречаться будет с невинными разговорами за чашечкой чая. Филиус давно понял, что дорожит этой странной дружбой с Амандой. Любуется леди, какой она стала, повзрослев, но только как ценитель прекрасного. И кому какое дело, что на встречу с ней он надевает самые сильные амулеты. Обычные, увы, не спасают, низменные инстинкты так и рвутся на волю. Но он всё понимает, кто он - и кто эта юная Гарпия?! Так что только любоваться и остаётся. И пусть малышка провоцирует каждым жестом, каждой улыбкой, этими густыми волосами, спрятанными в хитрую причёску. Хоть какое-то мазохистское удовольствие. И хорошо, что даже не подозревает, как на него это действует. А то бы сбежала без оглядки. Флитвик аккуратно сложил письмо, положил перед собой свежий лист и взял перо. «Дорогая Аманда! Опять я поздно прочёл ваше послание. Но не настолько, чтобы пропустить нашу встречу. Буду ждать вас в пятницу в кафе, не сомневайтесь. Отвечая на ваш вопрос по поводу причёски, должен признаться, что ничего в этом не понимаю, но каюсь, грешен - люблю, когда у девушек длинные волосы. Только умоляю, не обращать на это внимания при принятии решения». Вот так! Ненавязчиво и вежливо. Будет ужасно, если она пострижётся! Да, всё внутри против этого восставало, но ей об этом знать не обязательно. «Малиновый джем - моя слабость, вы правы. Но если забудете, не стану огорчаться. Так что не волнуйтесь. А ещё хочу рассказать вам один забавный случай...» Строчки мягко ложились на пергамент, усовершенствованное перо добавляло в текст изящности и красоты. Надо такое же подарить племяннику Брану, может, тогда полюбит чистописание. Как не стремился всегда отвечать кратко, с Амандой ничего не получалось. Ответные послания выходили объёмными и пестрели разнообразными анекдотами, рассказами о забавных случаях в школе, вплоть до перечисления, что в рождественское утро ели на завтрак. Ничего не мог с собой поделать, мысли ложились на бумагу одна за другой. Впрочем, Аманда уверяла, что любит его длинные подробные письма, вот пусть и радуется - это он может. А вот Линда, дающая такие советы, его огорчила. Бывшая и тоже любимая ученица сама носила когда-то короткую стрижку, ну так ей дед многое позволяет. Правда, в последнее время отрастила волосы, заплетая множество тонких косичек, убранных в хитрую причёску - вот такое бы и посоветовала своей подруге, а то стрижка! Эх, Линда! Ещё одна бунтарка, гены там ого-го какие. И ничего от бедолаги маглорождённого Маршалла, который женился на немножко беременной матери Линды. Джонатан Хьюго Дервент, дед Линды, старый чароплёт и прекрасный дуэлянт, стал его приятелем по переписке ещё до окончания Филиусом Хогвартса. Старше лет на сорок, Дервент очень ценил дружбу с Флитвиком, хотя многие считали его замкнутым, необщительным типом, не понимающим шуток. Несколько раз Филиус даже гостил в мрачном родовом поместье Дервентов, и, конечно, сразу согласился приглядеть за малышкой Линдой, поступившей в Хогвартс в пятьдесят втором году. Разумеется, учись она на Рэйвенкло, было бы проще за ней присматривать, но Дервент распределением был доволен. «Иначе и быть не могло с таким-то папашей!» - цедил он, попыхивая трубкой. О личности папаши - настоящего отца Линды, о котором не знала ни дочь, ни даже её мать, получившая от Джонатана Дервента несколько прицельных Обливиэйтов - Филиус узнал случайно. Выпили они в тот рождественский вечер немало, Дервент жаловался на жизнь и на то, что Линда слишком непоседлива, хотя дары - загляденье. Флитвик поддакивал, но осторожно пытался донести мысль, что девочке всего тринадцать, а гены маглорождённого Маршалла, пусть земля ему будет пухом, тоже могли сказаться. «При чём здесь этот грязнокровка! - грозно грохнул тогда кулаком по столу Джонатан. - Гены... да нет у неё никаких генов от него, профессор! В том и дело, что девчонка - не его дочь». На языке вертелось несколько вопросов, задавать их было опасно, но Флитвик всё же спросил: «Где же настоящий отец?» Думал ответят, что погиб, много магов полегло во время Второй мировой. «В Нурменгарде» - глухо откликнулся Дервент и мгновенно протрезвел. Потребовал тут же принести Непреложный обет, потому что Обливиэйт ожидаемо не прошёл - гоблинские амулеты «для своих» осечек не давали. Филиус поклялся, но захотел подробностей, когда жена Джонатана, Хелен, призванная среди ночи, обет скрепила.