Мюриэль порадовалась, что на щёки невестки вернулся слабый румянец. Не хватало ещё, чтобы от такого потрясения Летти опять попала в Мунго. Джейсон не простит.
Летиция взяла камень и тот на глазах трёх дам и домовушки сразу сменил цвет на зелёный, да так и остался светиться. Но больше поразило другое - резко наступившая тишина. Гудение, стрекотание, бурление и стуки - всё стихло в один миг, оглушив.
- Ну что ж! - Мюриэль поднялась и направилась к выходу, пока остальные приходили в себя. - Я думаю, вам есть о чём поговорить. Сейчас я оставлю вас, схожу за ребятами, посидим немного в кафе, а потом зайдём за Летицией. Расскажете позднее, чем всё закончилось.
Обе женщины лишь кивнули ей, продолжая смотреть на позеленевший камень, и Мюриэль поспешила удрать. Не хватало ещё самой участвовать в слезливой сцене, которая обязательно последует, когда обе леди придут в себя окончательно.
Кто же знал, что душевного покоя ей не дадут восстановить и в кафе Фортескью. Увидеть Августа после того кошмарного расставания оказалось немалым шоком. Пришлось сделать невероятное усилие, чтобы тут же не сбежать. Сердце заныло в груди, когда он оглянулся и её увидел. Даже о манерах не забыл, отодвинул стул. И казался очень холодным и чужим.
Самообладание вернулось почти сразу, удалось даже показать Августу, что видеть его не хочет, всего парой фраз. И он бы ушёл, но паршивец Джейми тут же всё испортил, намекнув на родовое древо. А потом был ещё один шок - печать Отдела Тайн на руке сына. И этот подарок Августа перевесил всё. Сколько лет она боялась за сына - и всё вдруг закончилось в одночасье. И не было больше нужды гнать любимого, такого молодого, ранимого и, похоже, простившего ей даже то жестокое расставание без объяснений. Если бы не одно НО. Но это НО не переступить и не обойти.
- Мюриэль, - произнёс Август дрогнувшим голосом, когда Джейми и племяшка нахально сбежали, оставив их одних. - Я не могу без тебя!
Вот так сразу, без прелюдий и лишних слов!
- Сегодня вечером не получится. - Её голос прозвучал как чужой. Ни эмоций, ни сожалений. - И завтра не выйдет, а в субботу бал у Лестрейнджей. Но через два дня можешь прийти на ужин.
- Мне этого мало! - и глядит прямо в глаза, молодой и упрямый, заставляя и её чувствовать себя... Какой? Желанной? Любимой? Единственной?
- Поговорим дома, - покачала она головой. - Тридцать первого декабря. Ужин, Август.
Он горько усмехнулся:
- А потом спальня и чудесная ночь?
- Грубо, Август.
- Мне этого мало, Мюриэль! - глаза его горели, а голос оставался холодным. - Мой ребёнок не будет бастардом!
- Да что ты?! - она тоже разозлилась. - Не хочешь - не приходи. Твоё право, но другого шанса я не дам. В воскресенье, в семь вечера! Я буду ждать, Август. Хорошего дня.
Он вскочил, бросил на стол несколько галеонов и ушёл, не прощаясь. Не может он без неё! Надо же. А она без него? Мюриэль вздохнула и придвинула к себе вазочку с мороженым, позвав официанта. Галеоны забрали.
Мюриэль потихоньку доела все пять вазочек, что оставались ещё на столе. Как же сложно было соврать Джейми, когда тот вернулся такой радостный, а потом огорчился, что Август ушёл. Пришлось сказать, что помирились. Сын не поверил, всегда был чутким мальчиком. Ничего, переживёт.
В конце концов, у неё есть Джейми - самый важный человек в её жизни! У неё есть прекрасный брат, чудесные племянники, бесконечно милая невестка, отыскавшая свою родню. Есть своё дело, наконец. И неприлично много денег. А скоро у Прюэттов вновь появятся малыши. Это ли не самое главное? И, если он не придёт, то так тому и быть!
Глава 48
В отделение его не пустили, заставили дожидаться в коридорчике-холле перед закрытыми дверями с надписью на английском и на латыни, что посторонним тут не рады. Фабз даже немного воспрял духом. Он с детства не любил Мунго, где как-то пришлось полежать почти месяц с раздутым горлом от проклятий подлых гриндилоу. И никого не волновало, что на спор нырнул в озеро, что выиграл спор, и что у него напрочь пропали зимние каникулы. Отец грозился угостить розгами, как только «неуправляемый» отпрыск вернётся домой. Мама даже поплакала, и после её ухода целители говорили с ним укоризненно и строго, как с несмышлёнышем, пичкали какими-то жутко противными зельями и проводили разные неприятные процедуры не только с горлом, но и со всем телом, оно кое-где покрылось чешуйками. А парень-сосед с увеличенной головой так стонал каждую ночь, что второкурснику Фабзу было страшно, что тот вот прямо сейчас умрёт. С тех пор даже запахи Больничного крыла его угнетали, хорошо, целитель Уайнскотт долго пострадавших школьников не мучил. Да и Хогвартс - это другое. В школе всё родное, привычное, да и не раз удавалось удрать из Больничного крыла раньше выписки. С ностальгией вспомнилось, как Лесли МакЭвой протащил ему как-то в больничное крыло метлу под чарами невнимания, а сам ждал потом под окнами, кружа на своём древнем чудище горского разлива с древком толщиной с его собственный кулак; на играх его метла шла, как таран, даром, что был вратарём. А кулаки у Лесли ещё на пятом курсе были крупнее, чем у любого семикурсника. Так что капитан гриффиндорской команды был у них что надо. МакЭвоя даже слизеринский капитан уважал, хоть и был Ингис Морн старше их с Лесли на пару лет. Потом-то Морна сменил скотина Уркхарт, от которого не то что уважения, слова доброго было не дождаться, стратегии выстраивал зверские и ещё куражился. Ковенский мерзавец, что с него возьмёшь. А ещё умудрился стать лучшим учеником школы на седьмом курсе, и префектом школы непонятно за какие заслуги назначили. Зато какой был триумф, когда гриффиндорцы их сделали под конец шестого курса. Юджин Уркхарт выглядел бледно и огрызался матерно, а Лесли лишь добродушно усмехался, своим авторитетом и демонстрацией кулаков прекращая все попытки грифов завязать парочку дуэлей с потерявшими берега и донельзя злыми слизнями. Весёлое было время... Фабз тряхнул головой, отгоняя воспоминания. Нашёл время! Хотя Лесли хорошо бы повидать, сколько уже не виделись. Но это потом, вот обустроятся с Кэти... А на свадьбу его можно шафером пригласить, ведь столько лет за одной партой мантии протирали, столько приключений пережили... В общем, посещению Мунго Фабиан радоваться не спешил. Встретит Кэти после планового осмотра, назначенного на несусветную рань, и они сразу отсюда аппарируют. Или нет, тут зона антиаппарационных чар. Значит, уйдут общественным камином, никаких местных кафешек ему и даром не нужно. Радовало одно, что он такой тут был не один. Напротив, в креслах для посетителей расположились ещё трое: здоровенный мужик мрачного вида, бородатый щупленький старик с живыми смеющимися глазами и довольно молодой парень со смутно знакомым лицом. Все они поглядывали на Фабиана, который сидеть не мог и наматывал круги по небольшому холлу, то и дело замирая у какого-нибудь портрета знаменитых целителей и благотворителей Мунго. - Молодой человек, - проскрипела угрожающего вида целительница с портрета. - Прекратите уже мелькать туда-сюда. Сядьте, прессу почитайте... - Да куда уж гриффиндорским ловцам угомониться, почтенная леди, - раздалось от внешних дверей добродушное замечание. - У них же шило в известном месте размером с древко «Чистомёта». Фабз стремительно развернулся, не веря своим ушам. Накликал, твою ж Моргану! Подлюга Уркхарт, заматеревший и нахальный, подпирал стену у входа в отделение собственной сволочной персоной. А рожу какую скроил невозмутимо-приветливую! И улыбается, гад, своей тонкой издевательской улыбкой. А ещё руку за спиной прячет, только запах черёмухи душистой магической, для которой сейчас совсем не сезон, заполнил уже всё небольшое помещение. Даже старичок стал принюхиваться. - Нервишки пошаливают? - осведомился Фабз с не менее гадкой улыбкой. - Откуда цветочки среди зимы? - В горшке на подоконнике вырастил, - шире улыбнулся ковенский боевик. - А ты к кому, Прюэтт? И без цветов? Глаза Юджина подозрительно сузились. Цветочки из-за спины он достал, демонстрируя небрежно. Женские портреты ахнули, умиляясь. Позёр! А сапоги у мерзавца знатные! И кожаный плащ такого покроя, что аж завидно. А ещё ковенцев оборванцами называют за глаза! - Мне целительниц клеить без надобности, - холодно уронил Фабз, отворачиваясь от Уркхарта к распахнувшимся дверям отделения. К сожалению, это была не Кэти, а очень молоденькая ведьма с явно проступающим круглым животиком даже под просторной мантией. - Пойдём, папа! - сказала она старику, поднявшемуся навстречу. А сама стрельнула любопытными глазками в сторону Фабза, а потом и Уркхарта. Старый джентльмен тоже кинул на них укоризненный взгляд, подхватил дочь под руку и поспешил на выход. Фабиан показал улыбающемуся Уркхарту средний палец. Тот улыбаться перестал. Здоровенный мужик тяжело вздохнул и с тоской уставился на двери отделения. Молодой парень, сидящий рядом с ним, нахмурился и тихо произнёс: - Заканчивали бы вы, парни! Как в школу вернулся, честное слово! Юджин отлип от стенки и прошагал прямо к нему, держа букет, как какой-то веник. - Кого я вижу! - произнёс негромко. - Диггори, ты ли это? Фабз и сам тут же узнал неконфликтного капитана хаффлпаффцев. - Здорово, Амос! А ты тут кого ждёшь? - вырвалось у Фабиана. - Извини, не признал сра