Разговора за столом не получилось, если не считать нескольких фраз, которыми он перебросился с Долоховым. На Роксану лишний раз Магнус смотреть остерегался, цербер-цербером, а совсем уж портить с Игорем отношения не стоило. Тем более, что никаких серьёзных планов на его сестру не было и быть не могло.
Санни удалось отловить после второго танца, та с видимым сожалением показала заполненную бальную карточку, где оставался свободным лишь последний танец до перерыва. Но заверила, что с удовольствием принимает его предложение, посмотрев так странно и внимательно, что Нотт не знал, что и думать.
- А после перерыва? - тем не менее уточнил он. Всего пять танцев - как-то странно для приёма такого размаха.
- Даже не знаю, - улыбнулась мисс Прюэтт. - Обещали что-то интересное потом.
Кто бы сомневался! Эти Лестрейнджи! Подавив вздох, Магнус откланялся, заверив, что хотя бы один танец - это уже хорошо.
Санни проводила его всё тем же странно-задумчивым взглядом, заставив мурашки бегать по спине. Впрочем, встретятся же они скоро на новоселье, а приглашение мисс Прюэтт с тётушкой было вопросом времени. Главное, подойти к Мюриэль и как-то её задобрить.
Можно было бы и Ванессу подключить для надёжности, если бы дракклов эскулап отпустил её от себя хотя бы на шаг. Да и то, такая явная демонстрация собственника со стороны хамоватого целителя могла говорить лишь об одном. И Магнусу это совершенно не нравилось. Такого мужа он не желал своей подруге. Мерлин всемогущий, а вдруг беременность? Она, на минуточку, магглорождённая, а сукин сын Сметвик из вполне себе тёмной семейки с несколькими поколениями тёмных до него. И станет ли целитель предупреждать её о таких вещах? Может, вообще не задумается, у него двое взрослых детей, зачем ему ещё. А Ванесса - натура романтичная и может втихаря сделать любимому покусай-его-гриндилоу мужу эдакий милый «подарок». Как бы не закончилось катастрофой!
Впрочем, бал только начался, и Магнус надеялся переговорить, а может и потанцевать с Ванессой. Не то, чтобы он питал иллюзии, будто может отговорить подругу от опрометчивого шага, но кто его знает, хоть предупредит, а там уже пусть решает сама.
***
Андромеды Блэк иногда словно не существовало. Бель все в пример приводили, и вообще - она самая старшая, самая умная, самая талантливая, самая-самая, короче. Нарциссу, лапочку Цисси, безбожно баловали все, кому не лень, и даже сама Меда. Ну прелесть ведь, что за ангел! А вот средней сестре как-то ничего подобного не доставалось. Ни снисхождения, как Цисси, ни восхищения, как Бель. Даже мама при встрече сначала бросалась обнимать Нарциссу, потом строго расспрашивала Беллатрикс, а потом говорила что-нибудь вроде: «А, Меда... Ничего не натворила в этом году? Ну идите переодеваться, девочки, тётя Вальбурга и дядя Орион зайдут на ужин».
Из всей семьи Меда больше всего любила дядюшку Альфарда. Ей казалось, что они с ним чем-то похожи - одинаково никому не нужны и неинтересны. Только Альфард всегда понимал её и даже помнил, что она мечтает стать хорошим целителем. Он дарил книги по целительским зельям и чарам, а недавно настоящую мантию целителя презентовал. А это дорогая вещь - зачарованы такие мантии были на совесть. Цвет лайма и самая тончайшая магия - и эффект успокоительно-позитивный обеспечен. А сколько в ней скрытых достоинств! Ну, комфорт, само собой, как в любой мантии, самоочищение и прочее. Только вот даже взрывом эту мантию не испортишь. Не разрежешь ножом и не спалишь «Инсендио». Карманы с расширением хранят целый набор первых средств экстренной помощи. И это только малая часть достоинств бледно-зелёного чуда.
И стоила вся эта прелесть безумные деньги. А дядя Альфард подарил на Рождество. И это при том, что Андромеда точно знала - лишних денег у него не было, да ещё малыш был на шее, как оказалось. Финни был настоящим чудом, но без магии рода за ним требовался неустанный уход. Страшно было представить, как это можно выдержать.
Но подойти и спросить, как он смог раздобыть настоящую мантию целителя, она не решалась. Виделись-то только в день введения Финни в род Блэков, не слать же сову с благодарностями. Да и сошла на нет простота общения. Прошли те времена, когда дядюшка Альф по субботам качал её на коленке и расспрашивал, как прошла неделя, что нового она узнала и какое блюдо показалось особенно вкусным. А потом карман её мантии тяжелел, и Меду сгоняли с колен, чтоб «чуть-чуть поиграла с сёстрами». В карман она не заглядывала до самого вечера, терпела. И лишь перед сном, сняв повседневную мантию и повесив на плечики, залезала в карман, дрожа от предвкушения. И каждый раз, будь это просто здоровенный апельсин, или фигурка индейца без малейших магических способностей, или симпатичный вредноскоп, или баночка волшебных пузырей - такое счастье затапливало, что Меда полночи уснуть не могла, наслаждаясь подарком только для неё.