Морн подошёл к внешней стене и свистнул. Услышав знакомый мяв, отлевитировал свежую печень за стену, очистил одежду заклинанием и тоже направился к башне в кабинет Магнуса: писать послание целителю Уайнскотту с просьбой о встрече.
***
У Мёрфиуса Уайнскотта случилось стойкое ощущение дежавю. Опять зимний вечер, записка на куске посредственного пергамента и несколько слов, среди которых нахально красуется фразеологизм «вопрос жизни и смерти». Даже метель поднялась после полудня не менее злая и кусачая, чем в тот далёкий предновогодний вечер. Но были и существенные отличия: адресат назвался, не требовал немедленной встречи, и был мужчиной. Что за важное дело заставило боевика искать с ним встречи было абсолютно неясно, и тем более интригующе. Разгадывать шарады Уайнскотт любил разве что по малолетству, но этот случай всколыхнул любопытство. «Целителю Уайнскотту, Больничное крыло, Хогвартс. Сэр, соблаговолите встретиться со мной в это воскресенье, тридцать первого декабря, в полдень в таверне «Старая метла», Старлоу, Эглис. Вопрос жизни и смерти. Ингис Морн, Ковен Ноттов. Северная цитадель». Целитель долго перебирал в уме всех Ноттовских боевиков, прежде чем вспомнил старосту Слизерина, заслужившего всеобщее уважение в бытность своей учёбы на старших курсах Хога. Ну конечно же, умный, молчаливый, в меру любопытный и очень сдержанный. Был бы любимцем девушек, если бы не хмурый взгляд и довольно жёсткая улыбка, отпугивающая потенциальных поклонниц получше любого уродства. Впрочем, были и те, что украдкой им любовались, из них Мёрфиус выделял одну, только потому, наверное, что девочка много времени проводила в Больничном крыле. И не как пациентка - мисс Лукас готовилась к поступлению в целительскую Академию и не гнушалась никакой работы. Варила зелья, ухаживала за пациентами, приводила в порядок картотеку, мыла полы и инструменты без магии, дежурила ночами, отпуская помощниц, или в компании с ними. Хорошая была девушка, но Ингис, выпустившийся на год раньше неё, вряд ли подозревал о существовании скромной гриффиндорки, по воле случая угодившей не на тот факультет.
Об увлечении мисс Лукас Мёрфиус узнал случайно, попался ему на ночном дежурстве альбом девушки, который та неосмотрительно оставила на его рабочем столе. Борясь со сном - юный охотник Хаффлпаффа доставил уйму хлопот, рухнув с большой высоты во время игры после встречи с бладжером - Уайнскотт зачем-то открыл альбом и потерялся во времени.
Мисс Лукас оказалась талантливым художником. На первом листе был нарисован скелет ребёнка, причём настолько точно и подробно, что оставалось диву даваться, откуда что взялось. Второй рисунок был посвящён мышцам, артериям и венам, на третьем изображены почки, печень и сердце. Мёрфиус всё с большим интересом листал страницы, уже прикидывая, как увеличит их, как скажет девушке, что это надо отправить в целительскую академию... А на последних страницах внезапно оказался он, единственный человек, изображённый не в виде разрозненных членов, а в целом виде. Староста Слизерина улыбался чуть презрительно, смотря таким пронизывающим взглядом, что невольно возник холодок по спине от стопроцентного попадания: это был он, с волосами, убранными в хвост, в простой, чуть поношенной мантии, рубахе со шнуровкой, потёртых кожаных штанах, заправленных в короткие сапоги. Морн выглядел настолько живым, что, казалось, сейчас, как на колдографиях, встанет с кресла, в котором был изображён, и палочкой, зажатой в руке боевым хватом, нашлёт проклятие на нахала, посмевшего его потревожить. И была следующая картинка, где слизеринский староста красовался обнажённым телом, которому мог бы позавидовать Аполлон. Он стоял вполоборота под душем, подставляя лицо под упругие струи. И это скромная шестнадцатилетняя гриффиндорка! А душевую кабинку целитель узнал, она была установлена как раз в Больничном крыле для выздоравливающих пациентов. Даже вечно сломанную задвижку на дверце мисс Лукас не упустила. Что уж говорить о подробностях совершенного тела.
Дальше Мёрфиус листал быстрее - сосредоточенный Ингис Морн за партой; задумчивый Ингис Морн в Большом зале; строгий Ингис Морн, снимающий баллы с третьекурсника; расслабленный Ингис Морн, с улыбкой - неожиданной и нежной - глядящий вдаль у барьера на Астрономической башне. Диагноз был ясен, но Мёрфиус ничего не сказал мисс Лукас, оставив альбом там же, где нашёл. Он отправился обходить пациентов, задумчивый и грустный, девушка заставила вспомнить о своей юности, о своей первой любви, о надеждах, о том, что так и не совершил. Заставила гореть и сожалеть, и волноваться, словно всё ещё впереди. Когда вернулся, альбома на столе больше не было. И он пожалел, что не снял копии. Яркое воспоминание заставило улыбнуться и самому взяться за перо. Нет, Мёрфиус никогда сводником не был, но поддержка уже давно взрослой мисс Лукас почему-то показалась не лишней. От рано погибших родителей ей досталось только романтическое имя Наташа, сокращённый вариант которого нравился девушке гораздо больше. А ещё ученический сейф в Гринготтсе, который к окончанию Хогвартса почти опустел, как случайно узнал Уайнскотт.