Да и тот мог бы для приличия выйти, а не глазеть на сие действо, широко открыв рот и глаза. Впрочем, надо отдать должное его крепким нервам: Филч быстро пришёл в себя, присел в углу у двери на табуреточку и отвернулся. Помогло ему это мало, судя по свекольному цвету физиономии. Когда всё закончилось, и Аберфорт с большим удовольствием раскурил трубку, в то время, как любовница изображала из себя утомлённую звезду, Филч кашлянул и заставил выронить эту чёртову трубку.
Сориентировался Абби быстро, накинул на себя край одеяла и со вздохом поинтересовался:
- Что случилось, Аргус?
- Я слышал, что профессор Флитвик ещё остаётся в Хогвартсе, - нервно ответил красный Филч, стараясь не глядеть в сторону миссис Норрис. Та отнеслась к присутствию сквиба равнодушно.
- Он что, по ночам лазает в кабинет директора? - спросила она, схватив с тумбочки яблоко и вгрызаясь в сочный бок. - Успокойся, Аргус, у нас всё получится.
Сквиба передёрнуло, он вскочил, свалил табуретку и выскочил из комнаты, громко хлопнув дверью.
- Какая замедленная реакция, - проворчал Аберфорт. - Выметайся! Уверен, ты специально не закрыла дверь.
- Да ладно, это было так мило, - хихикнула миссис Норрис, за что захотелось прибить её немедленно. - Потрёшь мне спинку в ванной?
- Обойдёшься, - грубо ответил он и встал, призывая одежду заклинанием. Следовало посмотреть ещё раз карту и убедиться, что покои полугоблина находятся на достаточном расстоянии от директорского кабинета.
Любовница возмущённо фыркнула, но слава Мордредовым яйцам, промолчала.
Сейчас, освещая путь кристаллом на лбу, Аберфорт снова и снова прокручивал в голове план директорского кабинета и прилегающих помещений. Вроде бы все ловушки Альбус ему потихоньку сдал за годы плодотворного общения с «тупым» младшим братишкой. Недаром Аберфорт обожал маггловские шпионские романы про их же спецслужбы. Удивительно даже, как вёлся Альбус на незаметно применённые в разговоре методики допроса. А ведь был всегда мастером вести диалог, запутывая собеседника, и очень этим гордился.
Весь путь они проделали без приключений, а вот в конце ждало разочарование в виде глухой стены. Либо Хогвартс - тупой замок с псевдоразумом - шалил, либо Альбус озаботился заковыристой защитой. Очень хотелось верить во второе. Несколько хитрых заклинаний Аберфорт знал. Не слушая предложения миссис Норрис взорвать всё к чёртовой матери, он очень аккуратно принялся накладывать заклинания. Заодно подумывая, как избавиться от надоевшей любовницы. Ни одно заклинание не подошло, что не прибавило хорошего настроения.
Оставалось последнее средство - очень сложная руна, которой маленького Абби научил как-то сам Гриндевальд, ходивший в то время в женихах сестры и близких друзьях Альбуса. Руну следовало наносить кровью, и Абби повернулся к любовнице.
- Дорогая, последнее средство, нужна кровь сильной женщины, буквально несколько капель.
Миссис Норрис горделиво улыбнулась и протянула изящную руку. А потом вскрикнула, когда он полоснул ножом по ладони, и сжав запястье подставил под неровную струйку наколдованное блюдце.
- Заткнись! - прошипел он. - Сейчас залечу. Но сначала руна.
Любовница жалобно хныкала, пока он спешно по памяти наносил на стену значки. Как будто получилось. Активировать тоже следовало кровью, мазнув повторно последний элемент. Руна ярко засветилась, ослепляя привыкших к полутьме заговорщиков.
- Дай руку! - рявкнул Аберфорт. - Сама не могла залечить?
- Не умею! - огрызнулась та, тут же забыв про боль. Залечивать раны Аберфорт умел с детства, сестрёнка вечно прибегала к нему исцарапанная после прогулок.
Тем временем от руны в разные стороны поползли светящиеся линии, напоминающие лапки акромантулов. Заговорщики замерли в напряжённом ожидании. Даже Филч перестал возмущённо пыхтеть.
Минута, другая, третья. Линии становятся шире и уже чётко проступает контур двери.
- Если бы спасались от погони, - тонким голосом проговорила миссис Норрис, - нас бы уже поймали и взяли в плен.
- И убили, - фыркнул Аберфорт. - Оглянись, женщина!
Миссис Норрис оглянулась, как и Филч. Она ахнула, сквиб же просто засопел снова, но чуть в другой тональности. Надо было всё же стереть ему память утром. Милосерднее как-то.
Аберфорт ещё раз оглядел тускло-красную стену, выросшую позади них, поежился внутренне, но не захотел прежде времени ломать мозг, как они будут возвращаться.