«Была сегодня у них в гостях». Басти нужно было срочно отвлечь, и она рассказала ему, как получила в подарок Омут.
«Вот это да! - написал он. - Он, правда, уменьшается?».
«Да. Он очень красивый. Думаю, взять ли его в школу».
«А к Антуану Робертсу возьмёшь? Я хочу сказать, что профессор Робертс любит всякие такие штуки, а его отец просто обожает. Ты ещё не знакома с отцом Робертса?».
«Откуда? - спросила Санни. - Я даже не знала, что у него есть отец».
«Хм, у каждого человека есть отец»,- Рабастан нарисовал смеющуюся рожицу.
- Ха-ха, очень смешно, - сказала Санни, но написала другое: «Обязательно возьму с собой и покажу ему, его отцу, его сыну... Хотя Северус уже видел. Он тоже был у Блэков».
«Мне начинать ревновать?».
«К ребёнку?» - Санни нарисовала смайлик, показывающий язык. Ну да, рожицу. Маги ничего не знают про смайлики.
Но сердце забилось от такого вопроса - может, просто ему написать: «Басти, ты всё ещё меня любишь?». Да нет, глупо доверять такое бумаге. Она встряхнула головой и поспешно написала: «Рада с тобой пообщаться, но пора уже спать. Я сегодня очень устала».
«Спокойной ночи, Солнышко! Ласковых снов и приятного пробуждения!».
«Доброй ночи, Басти. Тебе тоже приятных снов!».
Она закрыла блокнот и положила на стол от греха подальше. Так хотелось увидеть Басти. Писем уже было мало. Но может, он придёт к Хогвартс-экспрессу, когда она поедет в школу?
Хотя есть же выход. Завтра отец отдаст омут и она сможет увидеть Рабастана практически вживую. Санни радостно рассмеялась. Теперь можно было принять ванну и ложиться спать. Мама сказала, что действие зелья пройдёт к ночи, и спать она будет даже крепче, чем обычно.
Вспомнила, что не видела за ужином Даркера, но он мог пойти по своим делам. Наверное, ему столько хочется посмотреть после тысячи лет в портрете. Она сама точно сошла бы с ума на его месте. А он так держался, аж завидно.
Перед сном она снова открыла блокнот, но Басти больше ничего не написал. И к лучшему.
***
Попросив Санни Прюэтт подождать с признаниями в любви сопляку Басти, Магнус Нотт и сам не знал, для чего он это вообще сделал. Томительное ощущение, что всё было напрасно, и брак с рыжеволосой школьницей ему уже не светит, вызывало вполне понятные эмоции: ревность, злость и разочарование - с одной стороны, и странную лёгкость, словно ты освободился от какого-то томительного наваждения - с другой. Правда, сам Нотт разобраться в этом не смог бы, да и пытаться не стал. А всё ушлый Уркхарт, назвавший сие непотребство абсолютно безвозмездной дружеской помощью.
- Понимаешь, Магнус, - Юджин сноровисто орудовал толстой изогнутой иглой, легко протыкая уже выделанные куски бизоньей шкуры. Работа завораживала, хотя Нотт никак не мог понять, как умудряется Уркхарт возиться с этой фигнёй с таким упоением. - Тебе не хватает какого-нибудь занятия, скажем - увлечения, хобби, чего-то такого, чем бы ты мог заниматься на досуге. То, что тебе бы очень нравилось, чтобы приносило удовольствие, а порой - простое человеческое счастье.
- Как эти шкуры для тебя? - поморщился Нотт, закидывая ноги на вторую скамью. - Благодарю покорно.
Уркхарт не ответил, настраивая заковыристые чары для дальнейшего плетения. Игла засновала сама, чётко повторяя движения мастера. Куски кожи словно медленно склеивались, образуя ровненький и даже красивый шов.
И Нотт вдруг вспомнил вторую жену отца.
Она рисовала картину, перепачканная краской одежда не смотрелась неопрятной, краска была на её руках, на траве, на удобном кресле, на стульчике с плоским блюдом, в котором смешались мазки ярких цветов, и даже на щеке и лбу Натали.
«Ну что там?», - нетерпеливо спрашивал десятилетний Магнус, который устал уже валяться на траве, заложив руки за голову и пялясь на небо. Он выплюнул зажёванную травинку и сорвал другую, сжав крепкими зубами. Это сначала казалось, что позировать в самой любимой позе - фигня. Он мог часами так валяться, лениво греясь на солнышке и думать о всяких вещах. А то и поспать можно. Но когда вот так, специально заставляют, лежать почему-то быстро надоедает. Хотелось вскочить, пробежаться, залезть на башню, пострелять из зачарованной рогатки, проверить птенцов гиппогрифа, навестить Марту Яксли в Северной цитадели... Дел было невпроворот, а он лежит уже больше часа и грызёт траву, как какой-то пони.
«Почти готово, - Натали потёрла кончик носа, оставив на нём зелёный след.- Скоро отпущу. Если хочешь, можешь закрыть глаза».
Закрывать глаза он не стал, заснёт ведь, без вариантов. А обижать мачеху не хотелось. Она так старалась, так упрашивала его попозировать. И теперь то и дело её лицо освещалось счастливой улыбкой. Ради этой улыбки можно было бы и потерпеть.