- Я не флиртовал, - посмотрел Морн без улыбки. - Ешьте пирожное.
- Что же вы делали?
- Отбил вас у целителя, - уверенно ответил Ингис. - Или нет? Это было свидание?
- Это не смешно, целитель не стал бы ухаживать за мной, он старше на полвека... Он просто пригласил по-дружески посидеть, подарил атлас по анатомии.
- А вы по-прежнему верите в чудеса и читаете сказки? - он откинулся на спинку скамьи и теперь глядел из-под полуопущенных век.
- И рисую единорогов, - кивнула она, отвечая ему в тон. - Хорошо, я допускаю романтический интерес целителя.
- Раньше вы рисовали всякие страсти и... меня, - самодовольства в нём не было, лишь констатация факта. И словно увидев её смятение, пояснил. - В Больничном крыле было совершенно нечего делать. Я пошёл ночью поискать целителя, чтобы хоть заснуть с какой-нибудь отравой. Ваш альбом был открыт. Я видел раньше, как вы следите за мной, видел, как что-то рисуете то в Большом зале, то в библиотеке, то в Больничном крыле. Но что рисовали меня - это было неожиданно. Очень.
- В школе все влюбляются, но это проходит, - она уверена была, что справилась с лицом.
- У вас прошло, Таша? Скажите мне, вы всегда любили резать правду в глаза, - Ингис подался вперёд, его глаза были совсем близко. Даже слабый аромат его тела ощутила.
Захотелось отшатнуться или придвинуться ещё ближе. Но она старалась не шевелиться.
- Вы за мной следили? - попыталась она его отвлечь.
- Ну вы же позволили себе это, я просто ответил тем же, - он даже голову наклонил, испытующе разглядывая, словно интересный экземпляр безобидной зверушки.
- Я ни разу этого не заметила, - позволила себе не поверить.
- И не должны были. Вы же не боевик из ковена, - и он усмехнулся, по-доброму, отчего в уголках глаз образовались морщинки. - Вернёмся к правдивому ответу.
- Что вам это даст, Ингис? - попыталась она его урезонить. - Вы когда-нибудь слышали такое, чтобы чувства оставались прежними десять лет безо всякого общения с объектом влюблённости и без надежды на взаимность?
- Полагал услышать сейчас. Вы струсили, Таша? - он вдруг взял её за запястье. - Ваш пульс учащён, целитель. Я вас по-прежнему волную? Вы нарисовали меня обнажённым в душе больнички, признайтесь.
- Хорошо, я признаюсь, - Таша сама понимала, что совершает глупость, но его голос завораживал, дразнил и обещал что-то хорошее. - Вы волнуете меня до сих пор. И чтобы всё было справедливо, признайтесь и вы. Честно! Зачем вы выпытываете?
- Хочу видеть вас своей женой! - он даже не улыбнулся. Всё всерьёз.
- Почему? Почему вы захотели на мне жениться, Ингис? - она потом повизжит от радости в своей комнате, поставив заглушки.
- Если вам от меня нужны сказочки про любовь, то зря, Таша. Я не верю в любовь, - отпустив её руку, он откинулся опять на спинку скамьи и скривился, как от зубной боли. - Честность - хреновая штука, да?
- А во что верите? - вот и не нужны будут заглушки.
- Что вам со мной будет хорошо. А мне с вами.
Пора было заканчивать этот разговор, Таша оглянулась, чтобы хоть немного избавиться от магнетического притяжения, а он сразу всё понял.
- Ингис...
- Мне жаль, что разочаровал вас, - сказал он устало и закрыл лицо ладонями, тяжело вздохнув. Убрав ладони, посмотрел ясно и прямо: - Паршивый у меня был день, Таша. И я подумал, что вот вы... и всё вдруг изменится. Размечтался. Простите. У меня накоплено немного денег и другой фигни. Но своего дома нет, я сплю в одной казарме с восемнадцатью парнями. В моей жизни никакой романтики нет и не будет. Одна бытовуха, тренировки, охота. Лорд-дракон и ковен. И, может статься, мне прикажут жениться на той, кого укажет патрон. Забудьте меня, вы были правы. Даже сейчас мне нечего вам предложить.
Такого откровения она не ожидала, словно её пустили в святая святых, в самую душу, едва прикрытую горечью слов. А она думала, что её жизнь беспросветная.
- Я понимаю, Ингис, спасибо, что рассказали. И я тоже не смогла бы предложить вам многого. Одни проблемы. Вы знаете, я сирота, но мне повезло, меня воспитала очень добрая женщина. - Таша видела, что он слушает внимательно, и вдруг захотелось, чтоб хотя бы понял. - Мы не бедствуем, хотя так было не всегда, и у нас есть домик, старый, маленький, но свой. И филин Рассел. Я много работаю и мало сплю, а в свободное время ухаживаю за мисс Смолл, она уже старый больной человек, и у неё нет никого, кроме меня. И у меня никого, кроме неё. Ни ковена, ни крепкой мужской дружбы, ни лорда-дракона, могущего приказать выйти замуж. - Она перевела дыхание и подняла руку, потому что показалось, что он что-то скажет, а она ещё не закончила и не знала, сможет ли продолжить, если он перебьёт. - А ещё я давно перестала верить, что смогу вас встретить, что вы не женились давным-давно, что вы хотя бы узнаете и вспомните меня при встрече. Тем более не ждала, что захотите поговорить, и даже позовёте замуж, а потом попросите всё забыть. Молчите, это не упрёк, я вас поняла. Вам нечего мне предложить, хотя я ничего не просила.