Одно завещание измотало обоих, хотя Бен и держался, холодно чеканя каждое слово в ответ на вопросы и придирки вальяжного адвоката. Не заверенное магической подписью поверенного и составленное без должного количества свидетелей, завещание в итоге признали недействительным. Таше было противно и гадко, она вообще никогда не думала про завещание мисс Смолл и понятия не имела, что оно существует. Напротив неё сидели мужчина и женщина в годах, которых Таша видела впервые и никогда не слышала об их существовании раньше.
Женщина представилась Гортензией Коллинз, племянницей Аурелии. Муж её помалкивал и вообще пытался слиться с креслом, в котором сидел. Гортензия имела пронзительный голос и длинный нос. Довольно визгливо она заявила Таше, что та никто и звать её никак, если вкратце передать довольно экспрессивную речь неожиданной родственницы. Миссис Коллинз претендовала на дом Аурелии, её сейф и сбережения, поскольку Таша даже родственницей не приходится покойной, а опека мисс Смолл над мисс Лукас закончилась больше трёх лет назад.
— Я подам протест, — доведённый до бешенства Бенджамин сжимал кулаки, когда поднялся, прервав очередную сентенцию Гортензии. — Завещание подлинное, всё своё имущество мисс Смолл завещала мисс Лукас. Единственному родному человеку. — Он развернулся к адвокату. — Вы некомпетентны или вас подкупили эти люди! Не думайте, что я так это оставлю. Пойдём отсюда, Таша!
Увы, добиться они ничего не смогли. Бен даже деньги предложил какому-то министерскому чиновнику, был высмеян, и едва не вызвал того на дуэль. Таше удалось удержать. Она заверила Бена, что бороться за дом не станет, он и вправду никогда не принадлежал ей, попросила только помочь собрать вещи. Академия целителей предоставляла ей небольшие апартаменты для проживания: тесноватые спальня с кабинетом, скромные удобства и крохотная кухонька.
Мстительный Сметвик уменьшил и уложил в коробку всю мебель и вещи, выгреб даже чердак и подвал. Пока Таша складывала вещи в своей комнате, в доме остались только голые стены и гулкие пустые комнаты. На кухне не было не только посуды, но даже столов и плиты. Бен даже гобелены со стен содрал, и на обоях много где появились более светлые пятна — там висели картины, в основном нарисованные Ташей. Мисс Смолл их очень любила.
— Бен, мебель? — попыталась урезонить его Таша. — Это имущество мисс Смолл, на которое я не имею прав. Да и куда мне её, в Академии у меня и так не повернуться.
— Сохранишь, — буркнул Сметвик. — Не вечно же будешь ютиться в Академии. Подыщешь что-то куда лучше этой хибары, вот и пригодится.
Она покачала головой, но спорить не стала, хотя ничего подыскивать в ближайшие годы не собиралась. Похороны влетели в кругленькую сумму, ведь для Аурелии хотелось самого лучшего, а от материальной помощи Сметвика она решительно отказалась. Бен попытался было спорить, но вглядевшись в её глаза, замолчал и больше не настаивал.
Наконец-то всё закончилось: гроб опустили в глубокую яму, в несколько палочек засыпали землёй и водрузили скромный памятник. Все по очереди подходили, клали на могилу цветы и говорили Таше пару сочувственных слов. Кто-то молча кивал, кто-то пытался дать гостинец и тогда Таша указывала на небольшую корзину, стоящую у ног. Понимала, что старики от чистого сердца. Гортензия Коллинз явилась в самом конце, когда очередь сильно поредела. Она сразу протолкалась к Таше и громко потребовала ключи от дома. Девушка почувствовала, как напрягся рядом Бен, постаралась не смотреть на удивлённых людей, что остались в очереди. Просто достала из кармана ключи и протянула женщине. Она не собиралась швырять их ей в лицо, как настаивал Бен.
Миссис Коллинз ключи вырвала, запихнув в карман, и слащаво улыбнулась:
— Похоронили тётушку? Спасибо вам. Вот — за расходы.
И протянула три серебряных сикля, они сиротливо лежали на плотной перчатке из мягкой кожи.
Таша отшатнулась, отступив на шаг. И замерла, ощутив спиной надёжную грудь Бена. Как же ей не хотелось кого-то ненавидеть. Забрали дом? Пусть. Только уйдите!
— Оставьте себе, — вдруг спокойно произнёс Сметвик. — Просто уйдите, вы мешаете.
Гортензия покраснела и отшатнулась. Очередь из трёх человек шевельнулась. Аптекарь из Лютного — тот самый мальчишка, тайком продававший ей ингредиенты, теперь вырос и сам стал владельцем аптеки — улыбнулся Таше, положив два цветка на могилу мисс Смолл. Парень пожал ей руку молча.
— Спасибо, Дирк, — вспомнила она его имя.
— Заходите, мисс Лукас, для вас всегда будет скидка, — пробормотал он на одном дыхании и поспешил прочь, не оглядываясь.
— Соболезную, мисс Лукас, — грузный мужчина опустил в корзину какой-то кулёк. Кивнул мрачно и тоже пошёл прочь.