Дорогой дневник…
Боб попросил меня выйти за него замуж. Меня – а ведь я поклялась, что никогда не выйду ни за кого.
Я сказала «да». Будет гражданская церемония, только мы и Салли – хозяйка ресторана, наш свидетель. Менеджер, Джо Финелли, дает нам неделю отпуска. У нас нет денег, но Боб здорово умеет мастерить и чинить вещи. Мы собираемся скопить денег и купить дом.
Я думаю, тебе интересно, почему я выхожу за него. Ну, он очень добрый и к тому же ущербный, как и я.
Мы подходим друг другу. К тому же он любит меня, и я ему нужна. Я сказала ему, что не девственница. Он сказал, что это не имеет значения. Он хочет подождать до нашей свадьбы.
Эта новая Молли была просто загадкой. Ее записи в дневнике стали короче, мягче. Исчезли восклицательные знаки и заглавные буквы, она больше не вставляла французских словечек. Типичными стали записи вроде: «Вдоль дороги цветут маргаритки. Я собрала букет и поставила на стол». Или: «Прошлой ночью была ужасная гроза. Разве не забавно, что я больше не боюсь грома?»
Однажды, сидя у какого-то ручья, она написала о том, как жалеет, что у них с Бобом нет денег на поездку к его родным в Колорадо. И потом: «Я пришла к выводу, что самое лучшее на свете – это летать, а второе самое лучшее – это хотеть летать «.
Читая все это в юности, я видела в ее словах только поражение и отказ от жизни, видела сделанный ею выбор. Джейн Эйр и слепой мистер Рочестер, Аврора Лей и слепой Ромни… Я была уверена, что не нашла бы счастья с таким человеком, в такой жизни. Я была уверена, что Молли в конце концов предала себя.
Боб и Молли уехали из Нью-Йорка в Пенсильванию, а потом – в западную Вирджинию. Она работала официанткой, а он менял работу за работой – плотник, сварщик, мусорщик, снова строитель… Нигде ему не удавалось задержаться, и те небольшие деньги, что у них были, таяли.
Они переехали в дом из двух комнат в конце пыльной улицы на окраине города и взяли к себе старого серого кота, который однажды утром явился на ступеньки крыльца, худой и жалкий. Молли назвала его Галахадом.
Боб нашел работу на угольных копях и тут же потерял ее.
Молли забеременела. Вскоре она уже не могла выносить запаха пищи, и ей пришлось оставить работу в ресторане.
Боб нашел работу разносчика газет, но за нее платили совсем мало. Большинство разносчиков были мальчишки десяти-двенадцати лет, свой заработок они полностью тратили на содовую и кино.
Но Молли все же оставалась возле Боба с тем постоянством, которое напоминало мне нашу детскую дружбу. Она была очень терпима – она всегда была такой.
Иногда она читала в газетах о Дике, который выпустил новый роман под названием «Правда о Стране чудес».
Молли его не читала.
Пятница, 1 августа 1952 года
Дорогой дневник, завтра мы с Бобом уезжаем поездом в Денвер. Его родители прислали нам денег на билет, а его брат нашел ему работу.
Я так рада. Сначала мы будем жить с мамой и папой Боба, но, дневник, я надеюсь, что когда-нибудь у нас будет собственный дом, где окажется достаточно места для ребенка. Я уверена, что родится девочка и у нее будет все самое лучшее. Уроки танца и актерской игры. Скаутская группа для девочек. Может, я стану предводителем скаутов. Я кое-что знаю о бабочках, я не боюсь пауков. Кроме того, я умею водить каноэ и плавать. И я знаю уйму песен, которые можно петь в лагере у костра.
Вторник, 23 сентября 1952 года
Дражайший дневник, ты не поверишь! Я сегодня видела Дика. И он дал нам кучу денег. Вполне хватит, чтобы купить дом.
Он читал лекцию в библиотеке, и я пошла его послушать.
Дневник, было так странно снова его увидеть. Он очень постарел. У него большие темные круги под глазами, одежда на нем просто болтается. Он все еще красив, конечно, и хорошо одет. Он всегда хорошо одевался, даже когда намеревался провести вечерок разврата со своей Молли. Но все-таки он здорово сдал.
– Молли, – сказал он и пожал мне руку.
– У меня нет денег, чтобы купить твою книжку, папочка, – сказала я. – Я хотела просто сказать «привет «.
Он уставился на мой живот, будто его громом стукнуло. Видно, его потрясло, как низко пала его Молли.
– Ничего, папа, – сказала я. – Я беременна. Он показал мне рукой на стул.
– Подожду – сказал он. – Скоро я закончу, пообедаем вместе.
Он повел меня в ресторан – как обычно, в самый
лучший.
Можешь ли ты поверить? Он оплакивал меня все это время. Он допрашивал меня, как мне удалось удрать, словно все еще меня контролировал. Он ведь так и не понял, как мне удалось это сделать, и даже подумал, что Боб меня похитил. Бедный, ни в чем не повинный Боб, который даже ничего обо всем этом не знает.
Потом он попытался вытянуть из меня все. Такой же, как и прежде, любитель совать повсюду свой нос. Где Уилл? Что я с ним делала? Что он делал со мной?
– Я ничего не собираюсь тебе рассказывать, – заявила я. Оказывается, он все еще способен здорово разозлить меня. – Я любила Уилла. И неважно, что он со мной сделал. Все равно это не идет ни в какое сравнение с тем, что сделал со мной ты. И если ты только для этого меня пригласил на обед, то я ухожу. Больше я этого терпеть не стану.
– А что твой Боб? – спросил он, делая официанту знак подать еще бокал вина. – Что твой муж?
– Я счастлива с Бобом, – сказала я. – Он любит меня, а это гораздо больше того, что я могла бы сказать о тебе или об Уилле.