— Ни дня без происшествий, — вместо приветствия сказал я. — В этот раз глава перегнул палку.
— Юрий, ты не понимаешь, — покачал головой Назар. — Мы ничего не можем сделать, у нас буквально связаны руки.
— Зато у меня нет, — я пожал плечами. — Вы же сами прислали мне тот документ с полномочиями тайного эмиссара. Я имею право вмешаться.
— Но люди… они не поверят в изгнание, — на Крылове лица не было. — Как они смогут доверять императору, обвинённому в одержимости?
Я не стал ничего отвечать. Панические нотки в голосе Назара показывали, что он прав. Но у меня своя истина, в которую я верю всей душой и всем сердцем.
Если люди не совсем идиоты, то поймут, что изгнание возможно. Ведь я предложу им альтернативу казни. Все их страхи, связанные с инквизицией, исчезнут. Люди увидят, что одержимость больше не приговор.
Одного понять не могу — почему именно сейчас Власов решил избавиться от императора? Столько лет всех всё устраивало: на троне сидел Алексей II, а Демид исподволь руководил всеми.
Вряд ли дело в том, что я встретился сначала с императором, а потом с его двоюродным племянником. Или Павел Трубецкой начал действовать сразу после разговора со мной? Если так, то это могло стать катализатором.
Я ведь пообещал, что помогу с главой Ордена Инквизиции, а значит Трубецкой мог решить, что пришло время свергнуть Власова. И всё это обязательно должно было произойти прямо сейчас, когда мне нужно как можно скорее вызволять своих похищенный друзей⁈
Мне и так пришлось задержаться, ради третьей части элементаля. А тут такое. Ну это точно не без участия Хранителей произошло. Гадство.
Через пару минут из здания департамента вывели Алексея II. Его императорское величество был закован в наручники и цепи. При этом он показывал все признаки одержимости — кричал, хрипел, выгибался, пытался укусить сопровождающих. В общем, тут даже слепой поймёт, что одержимость монарха реальна.
— Это Власов? — спросил я у Крылова, указав на инквизитора, который шёл впереди процессии с важным видом.
Назар кивнул, скривившись, а я присмотрелся к главе Ордена. Власов был широкоплечим, с длинными загребущими руками, на вид около шестидесяти. Чёрные усы обрамляли горбатый нос и странно смотрелись на фоне седых волос, а острая бородка придавала Власову вид человека, привыкшего к власти.
Его мутноватые глаза, выпученные и строгие, излучали презрение — он смотрел на мир свысока, утомлённый своей славой. Он даже шёл медленно и степенно, словно презирал саму землю, по которой ступал. Хотя, о чём это я? Конечно же он считал всех отбросами, ведь, как он сам считал, в его руках была власть над каждым.
Когда императора начали приковывать к столбу, я неспешно последовал к помосту. На площади уже наступила напряжённая тишина, в которой ощущалось ожидание казни, смешанное с ярким желанием зрелищ и страхом. Люди на площади напомнили мне зрителей Колизея, ожидающих кровавых боёв гладиаторов.
Хлеба и зрелищ — вот девиз человечества. И даже сменив один мир на другой я не заметил особой разницы.
Я шагнул к возвышению и поднялся к столбам. Парочка инквизиторов, явно прибывших из центрального офиса, бросили на меня недовольные взгляды, но тут же отвернулись. Ну ещё бы — я же специально медаль поверх плащика повесил.
Демид Власов резко вскинул голову, и наши взгляды встретились. На лице главы Ордена ни единый мускул не дрогнул, а вот я усмехнулся. Что бы этот гад ни задумал совместно с Хранителями, хрен ему, а не полная власть над страной и миром.
— Приветствую, — кивнул я ему, а сам шагнул ещё ближе к столбу с императором.
— Эмиссар, — едва заметно кивнул мне Власов. — Вам нельзя здесь находиться и вмешиваться в ход казни.
— Это кто вам такое сказал? — удивлённо вскинул брови. — Я лично озаботился тем, чтобы изучить документы из архива инквизиции, касающиеся моих полномочий. Такого запрета там нет.
— Московский филиал не владеет всеми нужными документами, — Власов слегка растянул губы в подобии улыбки. — В центральном архиве другие данные.
— Тогда я подожду, пока мне пришлют копии, — я огляделся. Микрофон бы мне — драть горло на всю площадь не хотелось.
— Непременно, — сказал Власом и отвернулся. — А пока — покиньте место казни.
— Конечно, — усмехнулся я. — Как только получу подтверждение запрета.
А вот и микрофон! Я увидел, как один из инквизиторов настраивает аппаратуру, пока остальные указывают журналистам, где им встать. Они ведь хотели устроить зрелище из казни императора? Они его получат!