Среди страниц мелькнула та самая записка. Сравнив почерк, я поняла, что она принадлежала другому человеку. Значит, автор записок и автор этих тетрадей — не одно лицо.
Пока я рассматривала записку, мне почудился странный аромат. Нахмурившись, я поднесла её ближе к лицу — и действительно, пахнет! Лёгкая сладость цитрусовых встревожила мои воспоминания, а затем почти незаметно в воздухе растворился глубокий запах цветов, будто вечерний воздух после дождя. Я мгновенно поняла — это жасмин и апельсин. Слияние лёгкости и загадочности, как будто это сочетание было давно знакомым и забытым. Чем-то оно согревало мою растревоженную душу. Глубоко вдохнув, я отложила записку и книги и продолжила поиски.
В кошельке я нашла несколько монет — золотых, серебряных и медных. Что с ними делать, я пока не знала. Но странность моей потери памяти стала очевидной. Я сидела на скамейке, держа в руках деньги, не имея представления о их номинале. Я могла читать и писать, сохранила все базовые навыки и знала значение вещей, но абсолютно ничего не помнила о себе и о том, как устроен этот мир.
Я не знала, сколько стоит еда, сколько нужно денег, чтобы купить одежду или найти укрытие. Я не могла понять, в каком городе или стране нахожусь, и какие формы правления здесь существуют. Однако я ясно понимала смысл каждого из этих слов. Это была какая-то избирательная амнезия!
Вот же, я прекрасно знала, что такое амнезия. И только что в своих мыслях воспользовалась этим термином. Но почему память о себе и устройстве мира исчезла, а остальные знания остались? Эта мысль так ярко пронзила мою голову, что я замерла, рассматривая монеты.
Дальше я осмотрела вещи более бегло. Маленький ножик, несколько пакетиков с лекарствами, которые я не могла идентифицировать… Пара перчаток, салфетки. Вроде бы ничего необычного. Но что-то важное скрывалось среди этих предметов. Я ощущала это, хотя не могла точно сказать, что именно.
На самом дне сумки лежал кулон. Его серебряная цепочка была изящной и тонкой, а на ней висел небольшой зелёный камень. Он был гладким и холодным на ощупь, а его насыщенный зелёный цвет манил взгляд. Я рассматривала кулон, и вдруг в памяти всплыло единственное слово — «авантюрин». Это был камень, который я держала в руках, и почему-то он был дорог для меня, хотя я не могла понять, почему.
Я вновь и вновь поворачивала кулон в руках, рассматривая его с разных сторон. Зеленый камень мерцал, играя светом, и казался живым, почти магическим. Он был настолько красив, что я не могла оторвать взгляда. Внутри меня что-то отзывалось на этот предмет, как тонкая связь, которую я не могла объяснить.
Не задумываясь, я прикоснулась к шее и представила, как кулон будет смотреться на мне. Мысли вернуть его в сумку казались неверными, словно это была недостающая часть меня, которую я наконец-то нашла. Я аккуратно повесила кулон на шею. Он мягко лег на кожу, и его прохлада была приятным напоминанием о чём-то важном.
Завершив осмотр, я убрала вещи обратно в сумку и бегло осмотрела площадь. Внутренний голос повторял мне: «Уезжай, Кира. Уезжай как можно быстрее. Ты не в безопасности здесь». И мне нужно было уйти.
Я встала с лавочки, стиснув сумку, и направилась к более оживлённому месту. Мои шаги были нервными, как будто я пыталась бежать, но не могла понять, от кого. И вот, когда я развернулась, чтобы выбрать более освещённую улицу, я почувствовала это. Это был взгляд. Чужой взгляд. Мурашки пробежались по коже, сердце сжалось. Я резко оглянулась, но не увидела никого, кто мог бы быть источником этого ощущения.
Я ускорила шаги, но взгляд продолжал преследовать меня. Он был здесь, где-то позади.
Глава 2.
Я начала петлять по улицам, делая быстрые повороты, чтобы сбить с толку того, кто, как мне казалось, следил за мной. Он был где-то рядом. Мои инстинкты были настолько обострены, что каждое движение на улице, каждый звук, каждый взгляд казался мне угрозой. Вскоре страх стал почти реальным, плотным, как туман, который не даёт дышать. Я избегала встреч с прохожими, которых становилось всё больше, и старалась не смотреть на их лица. С каждым шагом я становилась всё более напряжённой, но продолжала двигаться.