— Ты имеешь в виду тех поклонников темных духов, которые даже в надзвездном краю решаются воевать с Вестниками Великого Се? — решил блеснуть своей осведомленностью Могучий Утес.
— Можно сказать и так, — недобро усмехнулся Ветерок. — Побывав раз у них в плену, я могу сказать, что тьмы там хватает! И, если они сумеют разгадать тайну молний, тьма заполнит и надзвездный, и подзвездный мир.
— Сохрани духи предков от подобной беды! — Камень сделал оградительный знак.
— Поэтому я и говорю, что народы Сольсурана нуждаются в заступничестве вестников! — ответил Ветерок. — Власть князя Ниака поддерживает Альянс, снабжает его меновыми кольцами, доспехами, первоклассным оружием. Для этого не надо даже приводить в страну армаду кораблей и армию солдат. Достаточно одного-двоих знающих людей. А тут еще эта скрижаль!
— Великий Се не допустит погибели Сольсурана, как не допустил Он того, чтобы ключ от потаенных врат надолго задержался в руках поклонников тьмы! — горячо воскликнул Камень.
— Хочется в это верить, — устало провел рукой по лицу Ветерок. — Но недооценивать могущества змееносцев нам нельзя. Опыт с Синеглазом, — он указал на свежий рубец, — тому зримое подтверждение! Хуже всего то, что княжич использовал в поединке такие приемы, которые я придумал сам и решился показать только одному очень близкому человеку…
— Но ведь у нас теперь есть сольсуранская царевна! Ей по праву надлежит занять трон ее отца!
— Птица? — переспросил Ветерок, и в голосе его зазвучали нежность и грусть. — По плечу ли ей такой груз? Она, кажется, до сих пор не оправилась от потрясения после встречи с княжичем и его людьми. Хватит ли ей сил, чтобы повести за собой народы!
— Женщина на многое способна, — улыбнулся Камень. — Особенно, когда рядом с ней мужчина, готовый разделить бремя власти и ответственности.
Молодой Ураган еще больше нахмурился, но Камень упрямо продолжал:
— Если люди любят друг друга, то им не стоит разлучаться надолго, жизнь ведь так быстротечна! К тому же, будь царевна твоей супругой, ей бы не грозили преследования со стороны Синеглаза, да и у тебя бы не случилось того недоразумения с Земляными людьми!
— Ты говоришь прямо как моя мать, — невесело усмехнулся Ветерок. — Думаешь, я сам этого не понимаю.
— Царевна любит тебя! — сказал Камень проникновенно.
— Я это знаю. Но ей вряд ли придется по вкусу жизнь, которую я здесь веду. Мне же в ее мир возврата нет. Во всяком случае, пока…
— Она упоминала о твоем изгнании, — осторожно начал Камень, опасаясь каким-нибудь необдуманным словом нанести смертельную обиду. — Не мне, конечно, судить о законах надзвездных краев, но из всех известных мне людей ты меньше всего похож на преступника!
— Эта история выглядит запутанной и странной, — устало и почти виновато глянув на Могучего Утеса, сказал Ветерок. — Но, надеюсь, ты сумеешь меня понять, ибо она касается Потаенной части Предания. Еще во время учебы в университете я увлекся изучением сольсуранских песен и сказаний, рискнув предположить, что именно в них и сокрыта Потаенная часть.
Хотя некоторые коллеги, в том числе знакомый тебе Глеб, сочли мои выводы «бредом», большинство ученых отнеслись к работе с благожелательным интересом и даже сочли возможным предать ее результаты широкой огласке. У нас это называется «опубликовать». И хотя я едва ступил на порог открытия, моими поисками заинтересовались не только в дружественных мирах.
Дело в том, что в Альянсе также пытались найти ключ к Преданию и делали это весьма усердно. Я в этом сумел убедиться, когда во время войны, служа в разведке и выполняя одно непростое задание, имел неосторожность подставиться под пули и попасть в плен. Мне многое обещали в обмен на сотрудничество, но я понимал, чем это грозит не только Сольсурану, но и всему остальному миру. Они от уговоров перешли к другим средствам, но я выстоял, и они отступили. Когда же я вернулся, то узнал, что меня обвиняют в разглашении планов командования, информации, к которой я даже доступа не имел. Я все отрицал, но меня не слышали. Даже Птица. Она, похоже, до сих пор убеждена, что те сведения, о которых меня и не спрашивали, вырвали под пыткой. Такова была месть змееносцев.
Что же касалось моей работы, то она каким-то таинственным образом исчезла из всех архивов и библиотек, включая тайное хранилище Альянса. У всех же, с кем я прежде работал и у кого учился, словно сделался приступ потери памяти: никто не помнил, что таковая когда-то существовала. Почти все, пожалуй, кроме Птицы и ее деда, моего наставника, сочли меня сумасшедшим, а руководство университета к тому же постановило, что человек с такой запятнанной репутацией не имеет права продолжать работать в его стенах.