Камень в прежние годы видел постройки, созданные руками вестников Великого Се, и потому, даже узрев перед собой дымящиеся руины, сумел понять, что нынешний град был ничуть не хуже прежнего. Те же радующие глаз серебристые купола, причудливо изогнутые галереи, ажурные аркады, укрытые невидимым шатром или покровом Великого Се, преодолеть который мог лишь человек, получивший приглашение от самих вестников.
Сейчас все это превратилось в черную, оплавленную массу, из которой, как изломанные ребра оставшегося без погребения скелета, торчали обломки остовов и крепежей, обрывки внутреннего убранства, куски прозрачной кровли.
Когда Камень только увидел дым, он не на шутку испугался. Уж не восстали ли вновь против воли Великого Се темные боги подземных глубин? По его мысли, одолеть вестников было под силу только им. Затем, однако, он вспомнил речи вестников и Ветерка о могущественных людях из зловещего Альянса, которых призвал на помощь князь Ниак, и все встало на свои места.
По еще не остывшему пепелищу неприкаянно бродил одинокий погорелец. Если бы Камень не видел лицо Дикого Кота в постоянной копоти кузнечного горна, он бы нынче вряд ли признал его. Растрепанные волосы кузнеца были покрыты сажей, одежда кое-где прожжена, кожа на лице и руках взбугрилась от многочисленных ожогов.
Судя по выражению отчаяния на лице кузнеца и по уверенности, с которой он передвигался по пожарищу, отыскивая места, в которых в момент катастрофы могли находиться люди, Град вестников был для него чем-то большим, нежели жилище божественных посланцев. Могучему Утесу стало понятно, почему оружие, сработанное Диким Котом, не уступало клинкам, выкованным в надзвездном краю.
Похоже, кузнец, прибывший на пожарище раньше, пытался отыскать под обломками обрушенного купола обитателей Града или хотя бы то, что от них осталось. Частично его поиски увенчались успехом. Только радость подобные находки могли принести разве что князю Ниаку и его приспешникам: на земле среди хаоса искореженных конструкций лежали два обгоревших трупа.
Ветерок соскочил с зенебока, и они с Диким Котом обняли друг друга, как два близких человека, объединенных общим горем. Затем Ветерок обратил свое внимание к погибшим.
— Это чужаки, — успокоил его, если тут уместно было говорить о спокойствии, Дикий Кот.
Камень тоже пригляделся повнимательнее и узнал одного из наемников, уцелевших во время схватки в травяном лесу. Похоже, гнев Великого Се все-таки настиг его. К удивлению Могучего Утеса, солдат князя Ниака и его товарищ были одеты в травяные рубахи — неужто решили вспомнить былое родство. Правда, определить, к какому народу принадлежали погибшие, не представлялось возможным — огонь сожрал краски травяного узора, оставив только черный цвет, да и какой у бродяг наемников может быть род. Разве что пряжки поясов и форма обуви напоминали те, которые были в ходу у народов Земли и Урагана. С другой стороны, пояс, чай, не травяная рубаха, его можно и купить.
Могучий Утес хотел поделиться наблюдениями с Ветерком, но вовремя сообразил, что тому не до досужих домыслов, не обращая внимания на жар, он вместе с Диким Котом остервенело разгребал обгорелые обломки.
— Сколько человек было на станции? — спросил он, не отрываясь от работы.
— Семь, — отозвался Дикий Кот. — Анжела, как ты, наверное, знаешь, отправилась на внешнюю орбиту системы проверить, как работают спутники и не было ли за последнее время несанкционированного проникновения на планету, да Вадик куда-то завеялся со своими идеями. Зато Палий при мне вернулся с гнилых болот для очередного доклада.
— Еще и Палий! — хмуро проговорил Ураган. — Теперь варрары точно начнут нашествие! Только его авторитета хватало их сдерживать! Хорошо хоть, Лика с Вадиком уцелели!
— Лика звала Птицу и мальчика с собой…
Ветерок резко обернулся. В глазах его сверкнула безумная надежда.
Дикий Кот лишь покачал головой:
— Она ведь ждала твоего приезда… — стараясь не смотреть на него, вздохнул кузнец. — Мальчик тоже решил остаться с ней.
— Синеглаз ответит за все сполна! — устремив взгляд к горизонту, поклялся Ветерок.
Пытаясь дать хоть какой-то выход душившему его отчаянию и гневу, он вывернул из земли мешавшую продолжению поисков обугленную опору, над которой долго безуспешно трудился низкорослый кузнец, и отшвырнул далеко в травяной лес.