Тогда среди скал, куда они укрылись от навязчивого любопытства Обглодыша, обветренные, рассаженные губы и заскорузлые, мозолистые руки Олега поведали о его любви и верности лучше всяких слов. Тело и сейчас отзывалось сладкой истомой при воспоминании о тех блаженных мгновеньях. Да и потом во время завтрака они словно вернулись в ту пору, когда понимали друг друга с полуслова без недомолвок и взаимных обид. Но потом так некстати явился руководитель проекта, и Олег вновь замкнулся в своей отверженности, точно схимник.
Пытаясь все взвесить еще раз, Птица вновь вспоминала последние слова возлюбленного, адресованные ей: «Дети Урагана будут рады принять в своем доме сольсуранскую царевну». Являлась ли эта формулировка просто вежливым приглашением погостить или за сухим почти официальным контекстом скрывалось что-то более важное?
Сзади послышались легкие шаги, и двумя цветками лилий ей на плечи легли руки Лики.
Птица улыбнулась и, не оборачиваясь, прижалась щекой к ее щеке. После Олега Лика была для нее самым близким человеком. Рожденные от разных отцов, сводные сестры росли вместе, окруженные двойной заботой бабушек и дедушек, не делавших разницы между ними и переносивших на внучек свою любовь. И хотя самоопределение в профессии каждая из девушек сделала согласно личным предпочтениям: что говорить, рассматривать под микроскопом крыло мотылька Лике всегда нравилось больше, чем слушать древние легенды — это не помешало им оставаться задушевными подругами.
Вот и сейчас Лике не составило труда угадать ее мысли:
— Ждешь его? — с улыбкой спросила она.
— Он обещал приехать за три недели до праздника первых побегов, — с готовностью пояснила Птица. — Праздник начинается в день Весеннего равноденствия, ровно через двадцать один день, а от Гнезда Ветров до нас около двух-трех дней пути.
— Сильно же он тебя любит, если решился еще на одну встречу с такой свиньей, как наш Глеб!
Птица мысленно просияла. В устах Лики эти слова звучали наивысшей похвалой. Сестра с самого начала безумно ревновала ее к жениху и пыталась доказать, что он ее недостоин. Единственная позиция, по которой они с Олегом безоговорочно сходились — это отношение к Глебу.
— Глеб не так уж плох, — начала Птица, но Лика ее перебила:
— Только не для того, кто является предметом его неприязни или любви. Поверь, я это говорю исходя из собственного опыта!
Они вышли из лаборатории и поднялись в жилой отсек. В комнате, которую они вдвоем занимали, как обычно, несмотря на сборы, царил безукоризненный порядок. Вещи, которые Лика брала с собой, и оборудование находились уже на борту корабля, оставалось захватить только последние мелочи.
Птица присела на краешек дивана, чтобы не мешаться сестре. Убедившись, что все на месте, Лика присела рядышком, как говорили в старину, «на дорожку», и доверительно заглянула Птице в глаза:
— Ты полагаешь, это удачная идея? — взволнованно спросила она.
— О чем ты? — удивленно повернулась к ней Птица.
— Думаешь, я не поняла? — усмехнулась сестра. — Ты собираешься уехать вместе с Олегом в Гнездо Ветров.
— Он меня пока особо не звал, — опустив голову, пробормотала Птица.
— Глупая! — Лика восторженно чмокнула ее в щеку. — Да он бы тебя еще в прошлый раз увез, просто понял, что ты пока не готова.
Птица почувствовала, что сердце ее тает. В таких вещах она привыкла доверять сестре.
— И что ты по этому поводу думаешь?
— Ну, знаешь, — Лика откинулась на спинку дивана, сцепив руки замком на затылке, — я всегда считала его сумасшедшим дикарем, — она забавно наморщила нос и лукаво глянула на сестру. — Особенно после той истории с несуществующей статьей. Однако дедушка почему-то его ценил, говорил, что он самый лучший из всех, кто когда-либо у него учился.
— Глеб, кажется, до сих пор полон решимости доказать, что это не так, — усмехнулась Птица.
— Пусть даже не надеется! — не без злорадства усмехнулась Лика. — Выше потолка не прыгнешь. А он у Глеба далеко не такой высокий, как ему представляется, даже со всеми его дипломами и званиями! Впрочем, я сейчас говорю о другом.
— Ты прекрасно знаешь, трудности жизни среди народа травяного леса меня никогда не пугали, — догадавшись об опасениях сестры, безмятежно улыбнулась Птица.
Лика укоризненно покачала головой:
— Да при чем здесь трудности?