- И копыта будто не касаются земли!
- Оппа!
- Всадник точно с конем слился!
- Оппа! Последняя перекладина!
- Оппа! Настоящий сокол!
- Белый сокол!
Друзья стояли, вслушиваясь в приглушенный говор вокруг, и не сводили глаз с Алибека. Удача в сегодняшних состязаниях представлялась им как знамение будущей победы в задуманном ими деле. Пулей пронесясь сквозь пламя и влетев на обрыв сорокааршинной высоты, конь встал у самого края на задние ноги
и замер над пропастью, даже у Кайсара и Ала-Магомеда, которые не впервые видели опасные самоиспытания Алибека и его коня, душа ушла в пятки. Если конь потеряет баланс хотя бы на волосинку, то он вместе со всадником рухнет вниз со страшной высоты. Но Алибек был спокоен. В таком положении он оставался больше минуты, пока по просьбе Ахмеда и Акты ему не велели отъехать назад, он круто на задних ногах развернул коня и, в обратном порядке вновь одолев все препятствия до старта, направился к друзьям. Собравшийся на площади люд, восторженно крича, заколыхался, словно разбушевавшееся море.
Среди тех, кто стоял неподалеку от Булата и его друзей, завязались споры.
- Клянусь всеми Коранами, читанными в Мекке и Медине, этот человек наделен таинством святых!
- На хорошем коне и я смог бы.
- Попробуй тогда на коне Алибека.
- Куда ему, свалится в первую попавшуюся яму!
- Или обожжет штанину в костре!
- Наверное, при нем есть талисман, привезенный из святой Мекки. Или в талисмане, что висит на лбу его коня, заключена большая сила.
- Чушь! Просто смелый, храбрый наездник обучил своего коня и сделал его таким же, как сам.
- Смотри, смотри! Князь Авалу ему рукой машет!
И вправду, пораженный отвагой всадника, князь Авалов махал рукой, поздравлял Алибека.
- Это настоящий наездник! - говорил он находившемуся рядом Чомаку. - Во многих местах, среди многих горских народов приходилось мне бывать на состязаниях, но видеть такого коня не доводилось. Откуда он сам?
- Из Симы... Симсира. К юго-востоку от Зандака.
- Слушай, Чомак, я бы отдал за этого коня все свои владения в Грузии. Иди, поторгуйся с ним.
Чомак покачал головой:
- Нет, не продаст.
- И втридорога?
- Даже если предложить столько золота, сколько вместит долина Аксая.
- Но неужели он такой богатый?
- Не беден. Но он же горец. А как знаешь, горец ни за что не продаст ни доброго коня, ни хорошего оружия.
- Жаль, очень жаль, - расстроился Авалов.
Кайсар и Булат, сидя на конях, обняли подъехавшего к ним друга, который одержал победу в самом сложном, опасном и трудном поединке. Молодой Умар и его сверстники смотрели на него полными восторга глазами. Ала-Магомед хранил молчание, будто все увиденное было ему безразлично. Но то, что он всюду неотлучно сопровождал своего младшего брата, говорило о его горячей любви к нему, о его гордости за храбрость, ум и знания Алибека. У еще не очень старого Олдама их шестеро сыновей: Ала-Магомед, Алибек, Арпхан, Султи и Зелимхан. Последнему еще нет и пятнадцати лет. Султи в этом году получил право носить оружие и за руку здороваться со старшими. Олдам совершил с тремя старшими сыновьями хадж в Мекку и возвратился домой прошлой осенью. Смелый, отважный Алибек являлся гордостью не только семьи и родного аула, но и для всего зандаковского тейпа. Поэтому, когда он выезжал куда-нибудь, его сопровождал старший брат.
Состязания продолжались. Празднично разодетые джигиты носились по широкой поляне. На конях, мчавшихся с быстротой летящих птиц, они показывали ловкость и сноровку. Вон беноевец, держась одной рукой за луку седла , спрыгивает то по одну, то по другую сторону, затем вновь и вновь вскакивает в седло. Несущийся вслед за ним центороевец, разгорячив плеткой коня, выпустил поводья и скачет, стоя во весь рост на седле, попеременно становясь то на одну, то на другую ногу. На белоногом с белым пятном на лбу Кайсаровом коне не видно всадника. Несведущему может даже показаться, что конь скачет сам по себе. Но Кайсар, не вытаскивая ноги из стремян, то повисает поочередно с левой и правой стороны, то распластывается в длину по бокам лошади, исчезая из виду. Пустив коня в бешеный галоп, всадник хватает с земли разбросанные там и сям безголовые и безногие козьи туши. Трудно поднимать с земли на всем скаку натертые до блеска серебряные рубли. Но еще труднее попасть из пистолета в серебряную монету. Кайсар поднял их три. А Булат трижды попадает прямо в середину монеты. Иные, стреляя из ружей, отправляют обратно вверх подброшенные и падающие гривенники. Другие карабкаются на шест, который не только гладко обтесан, но еще и смазан жиром. На самой макушке шеста на гвоздь повешен кинжал - изделие лучших мастеров из аула Дарго. И последнее состязание - срезание саблей прутьев. В руках всадников молнией сверкают сабли. Рассекая посередине, они валят на землю тонкие прутья, слабо воткнутые в землю в два ряда. После каждого захода дети устанавливают новые прутья.