«Почему этот странный мужчина был одет в костюм ковбоя посреди улицы в этой холодный осенний день?»
Сегодня Роман был одет в мешковатые коричневые брюки и кожаную жилетку. Блеск материала, из которого был изготовлен затейливый костюм спортивного комментатора умудрялся отсвечивать даже в подобный осенний день. Казалось, свети летнее солнце, одежка Романа могла отсвечивать так ярко, что глаза прохожих тот же час вытекли бы наружу из глазниц. На голове у мужчины расположилась большая светлая ковбойская шляпа, а шею украшал ярко-красный платок с изображением белой змеи. И конечно же Роман не мог обойтись без золотой звезды шерифа на груди. Без этого элемента его образ тут же пошел бы крахом и в этом он мог не сомневаться. И хотя золотая звезда была меньшим, на что прохожие люди обращали внимание, в целом Роман сумел добиться успеха. Взгляд окружающих прилипал к этому мужчине, как… пчелы слетаются на мед.
Ковбоев Роман полюбил еще с раннего детства. Будучи ребенком он каждый раз мчался после школы домой, чтобы успеть к началу своего сериала про брутальных парней в крутых шляпах. Он искренне считал, что вымирание такой породы людей является одной из самых глобальных человеческих ошибок. Ведь кто может быть лучше ковбоев? Кто еще может вальяжно врываться в бар, распахивая эти причудливые двери в ковбойском стиле и громким рыком потребовать порцию виски? Кто еще способен за долю секунды выхватить из кобуры свой пистолет, предварительно повертев его в своей руке так изящно, будто опытный бармен профессионально встряхивает один из своих коктейлей? И кто еще будет выглядеть так же круто и брутально, рассекая на своем верном коне и отлавливая преступников, рожи которых приклеены к каждому столбу с надписью: «Живой или мертвый»?
Нет, такими людьми не становятся лишь от одной покупки пары ковбойских туфель. Страсть к жизни в стиле «вестерн» должна течь в крови и Роман был уверен – живи он в то время и вся его жизнь была бы совсем иной. Он даже и имя для себя подобрал, подстать той эпохи:
Болтливый Джо.
Эта была одна из трех мыслей, которые сейчас вращались в голове Романа. С одной стороны, оставшиеся мысли так же имели права быть услышанными и сейчас их немалую долю занимал мыслительный процесс, вызванный внезапно свалившимся на голову Романа конверт с письмом. Приглашение на самую безумную вечеринку здорово разогрело желание спортивного комментатора отойти от привычного течения жизни и пуститься в настоящий ковбойский отрыв. В приглашении так же было недвусмысленный намек на то, что Роману стоит ожидать чего-то столь грандиозного, что даже его ораторских способностей не хватит, чтобы прокомментировать все происходящее там. Ну, с этим он, конечно, мог поспорить и считая подобное заявление откровенным вызовом уже точно не мог пойти на попятную. Однако Роман все же не удержался и перед тем как доказать всем свои ораторские способности заскочил после «кровавого» матча домой и переоделся в вышеупомянутый ковбойский костюм – его лучший костюм.
И теперь, для завершения всей картины осталась одна, последняя нерешенная деталь. Пробка. Роман Ливнев, будучи человеком, для которого фраза «Движение – это жизнь» была основополагающей, никак не мог смириться с тем, что добираться до места вечеринки ему придется, предварительно переждав огромную пробку из бесконечного числа автомобилей, что уже порядком успела приесться его глазам. Особенно его раздражало то, что всего в нескольких десятках метрах в этой самой пробке стояла машина такси, в которой (в чем Роман был просто уверен) его задница чувствовала бы себя намного комфортнее.
И тогда Роману пришла на ум одна интересная мысль.
Обычно подобные мысли сопровождаются звоном колокольчика, после которого происходит действие, точно как это было на матче. Роман сделал глубокий вдох и начал прикидывать в голове, какова вероятность того, что пробка «слегка» перестанет быть таковой, если вдруг кто-то, всего один водитель, решит впустить в свою жизнь немного гнева? Скажем, если вдруг кто-то без задней мысли решит вдавить ногу на газ до упора? Это бы послужило сигналом, что подобное действие позволительно и для других. Опасно ли это? Безусловно! Сбережет ли это время всем остальным? Непременно! Сбережет ли это кому-то целостность костей? Что ж, так далеко в своих размышлениях Роман обычно не заходил.