«Пуля… в лоб, и скотина повалиться замертво»
Вспомнив о том, что этажом выше в его собственной спальне лежит орудие убийства, мужчина незамедлительно принялся осушать вторую банку пива. Обычно ему хватало около литра этого пойла, потому как выпив чуть больше, голова начинала ходить табуном, а приступы тошноты окончательно портили всю прелесть опьянения. Но сегодня ему было все равно. Плевать, что он пьет на голодный желудок. Так даже легче. Алкоголь подействует быстро, и вдовец добьется желаемого результата. Ему нужно было успокоиться и уйти из реальности куда-то в спокойное, тихое место и если с этим был способен справится алкоголь, то что в этом плохого?
После третей банки пива Михаила вырвало в раковину. Вспомнив, что за сегодняшний день это произошло уже в четвертый раз, он начал смеяться, пока смех этот не перешел в откровенный хохот. Короткий, но по-настоящему жуткий. Придя в себя и все еще стоя возле раковины, мужчина включил воду. Смыв за собой зловонные массы, он умыл лицо и медленно добрел до дивана в зале, все еще посмеиваясь и ощущая, как медленно он начинает сходить с ума. Устроившись на диване максимально удобно и закрыв свои глаза, Михаил начал думать о том, что сейчас внезапная смерть была бы для него настоящим спасением. Голова то и дело шла кругом, а новый приступ тошноты не заставлял себя долго ждать, а потому если бы вдруг он внезапно «откинул коньки», тот точно этого бы не заметил.
«Откинуть коньки… или копыта – подумал мужчина – и ассоциация с его ночными кошмарами и демоном-тельцом заставила его залиться новой порцией смеха»
Но потом Михаил снова вспомнил об оружие в доме и мысль о том, что сейчас его собственная кончина была лишь вопросом желания, окончательно выбила его из колеи. Алкоголь наконец завладел всеми чувствами мужчины и не сдержав эмоции, по его щеке потекли слезы. Прижав ладонь ко рту, он провел так еще несколько минут.
Кое-как дождавшись, пока головокружение утихнет, Михаил наклонил свою голову в сторону кухни и невольно посмотрел в окно. Там, где открывался вид на ночное небо виднелось то, что уносило его в лучшие из миров. То, что когда-то ознаменовало начало новой совместной жизни в его когда-то полноценном и здоровом семействе Громовых. То, что мужчина всегда считал по-настоящему родным.
Медленно встав с дивана, вдовец мельком взглянул на часы, висящие на стене. 21:30.
«Что ж – заключил Михаил – самое время для вечернего свидания с любимой женщиной»
А после, еще раз взглянув на одинокую яблоню за окном, он медленно побрел к внутреннему дворику своего загородного дома.
– А потом я напился в хлам и подумал о том, чтобы… чтобы отправиться к тебе, дорогая – закончил свой рассказ мужчина – хотя ты и так все это знаешь. Ты в моей голове и никогда из нее не выходила.
Сейчас вдовец стоял перед яблоней, покачиваясь из стороны в сторону и слегка трясясь от холода. Ничего крепче пива у Михаила не водилось, а потому согреть организм новой порцией «огненной воды» мужчина едва ли мог себе позволить. Да и стоило ли? Стеклянные глаза вдовца выдавали крайнюю степень опьянения, а отеки от слез лишь сильнее создавали образ законченного пьянчуги.
– Да…помнишь те вечера, когда мы могли позволить себе выпить чуть лишнего? – продолжил Михаил, нежно разглядывая почти родную яблоню. – По-настоящему мы выпивали только вместе, ты и я, словно компании лучше было не сыскать. Я только и успевал наполнять нам стаканы новой порцией виски. Душа требовала праздника. Особенно твоя.
На мгновенье мужчина остановился, тупо уставившись на промерзшую траву вокруг своего заднего дворика. Казалось его мысли что-то стремительно и резко оборвало. Быть может он решил предаться воспоминанием былых лет, когда совместные выпивки с собственной женой были поводом для веселья, а алкоголь не являлся способом заглушить головную боль и бессонные ночи.
– Ты толкала меня на безумства – тихо заговорил вдовец, вновь нарушая вечернюю уличную тишину – Когда рядом была ты, друзья и приятели уходили в сторону. Зачем? Ведь моя жена могла заменить мне всех и оставаться при этом самой собой. Я сам мог оставаться самим собой. Это редкий дар, который вспыхивает далеко не в каждом браке. Ты была не только моей женой, Анна – ты была для меня всем и сразу.