Ароматические свечи придавали легкий дурман, что вызывал приятную головную боль, которая заставляла мужчину нырять с головой на самое дно, медленно погружаясь в нирвану. Он делал это снова и снова, но даже там, среди пенных глубин, мужчине бы не удалось скрыть от женщины возбуждения своей плоти. Горячий воздух душил разум изнутри. Мужчина подумал о том, что если бы сейчас он принял попытку встать, то непременно потерпел фиаско и тут же обрушился всем своим телом на женщину напротив. Но это будет после, подумал он, а сейчас нужно продолжать ритуал.
На краю ванны возвышались два бокала. Шампанское игриво шипело в каждом из них. Мужчина жадно впился в бокал, осушив его на две трети. Женщина молча наблюдала за своим партнером. Ее рука застыла в неизменной позе с бокалом. Зажатый в ее тонких пальцах бокал парил над углом, наклоняясь все ниже и ниже. В какой-то момент мужчина подумал, что сейчас женщина попросту выльет содержимое бокала в воду. Но что бы он смог сделать? Наслаждение сковало его от макушки и до самых пяток. Теперь он и сам ощущал, как пенистая вода расщепляет его на тысячи частей, заставляя сливаться с потоками успокаивающих вод. Мужчина понял, что в действительности он не может пошевелить ни единым кончиком пальцев.
Женщина предпочла не прикасаться к своему мужчине. Она могла с легкостью проводить своими пальцами ног по бедрам и груди своего партнера. Стоило ей наклониться чуть вперед и поводить рукой близ паха мужчины, и она непременно бы поняла, как желанна она для него. Но никто из них не торопил события. Женщина не хотела так грубо обрывать эту игру. Мужчина же знал, что от малейшего касания тут же прелюдия закончится, тем самым испортив всю суть момента.
И все же мужчина первым нарушил правила игры. Его женщина все так же лежала напротив и смотрела ему прямо в глаза. Пена давно успела раствориться и теперь ничто не мешало лицезреть мужчине два оголенных соска. Небольшие ареолы смотрелись на груди женщины сексуально и одновременно мило. Ее грудь была не слишком большой, но она была упруга и ее более чем хватало, чтобы уместиться в ладони. А этого было достаточно. Наконец, женщина привела свою руку в движение и поднеся бокал ко рту немного испила его содержимого. Теперь бокал возвышался над ее грудью и прежде чем мужчина понял, что сейчас произойдет, все произошло само собой.
Женщина наклонила бокал чуть ниже, всего на несколько сантиметров, но этого оказалось достаточно, чтобы струйка шампанского небольшим потоком обрушилась вниз, омывая ее грудь. Мужчина мог поклясться, что в этот момент он отчетливо почувствовал сладостный аромат, исходящий от своей женщины. Настолько сладкий и манящий, что на мгновенье мужчине захотелось не просто примкнуть к груди. Ему хотелось сжать ее и отгрызать по кусочку. Не выдержав подобной муки, он одним резким движением наклонился вперед, впиваясь губами в свою заветную добычу. Женщина не удивилась, но все же выронила свой бокал на пол. Падение сопровождалось характерным звоном, а ее наслаждение – стоном. Теперь и она вкусила плод запретной игры и не теряя времени ухватилась за своего мужчину, нежно, но крепко. Лишь на мгновенье. Этого хватило и она, продолжая игру, оттолкнула от себя мужчину, возвращая его на свой край ванны. И уже в следующее мгновенье ее голова нырнула вниз, оставляя за собой лишь размытые очертания намокших волос.
А потом…
Когда Виктор подъехал к дому Михаила, то застал его на улице, стоящего посреди собственной лужайки. Первое, что бросилось бизнесмену в глаза был газон владельца. Перед наступлением зимы обычно стригут газонную траву ближе к концу октября, тогда как в ноябре начинается сезон сбора листвы. Обычно ее не так много и опадает она периодами, так что хороший хозяин всегда знает, когда наступает время «стянуть» одеяло из красно-желтой листвы с мерзлой земли на своем участке. Однако сейчас Михаил стоял в центре своей лужайки, и Виктор мог поклясться Богом, что из-за скопления листвы под ногами вдовца было невозможно разглядеть даже его собственную обувь. Это еще не вся листва опала, но даже сейчас под всей этой шуршавшей пеленой можно было с легкостью спрятаться и остаться не замеченным.
Внезапно Виктору пришла жуткая мысль. Он представил себе, что под этой кучей сухих листьев расстелен еще один слой листвы. Вот только эта листва была черная, как смола и пахло разложениями. Листья были клейкие и липкие. Порой в этой листве что-то шуршало. Виктор никогда не видел вблизи настоящую сколопендру. Ему доводилось видеть дождевых червей и даже несколько опарышей, но сколопендра была для бизнесмена лишь образом из учебников и телевизионных каналов. И сейчас часть его сознания говорила ему, что под листвой шуршат именно они, эти длинные твари, едко-желтого цвета и с клешнями, острыми, как бритва. Конечно, хватало под землей и другой мерзкой живности, но сколопендры там было больше всего, в этом Виктор не сомневался. Возможно несколько из них уже успели окутать обувь Михаила и сейчас его незавидная участь была лишь делом времени. И хотя Виктор знал, что сколопендра по большей части безвредна для людей, а все эти образы лишь разыгравшееся его воображение, внутри бизнесмена звякнуло что-то зловещее.