– Все хорошо. Я здесь. Подними свою голову, дурачок.
Да, это была она. Вне всяких сомнений этот голос принадлежал Анне. Плечи Михаила задрожали, словно тонкие ветки в ветреный день. Теперь он действительно ощутил холод, могильный холод. Дрожь прошла по его телу и ушла куда-то вниз, прямо под ноги, которые, казалось, вросли в каменный пол.
Медленно мужчина поднял свою голову вверх. С волос все еще стекали капли крови и падая вниз, с оглушительным звоном разбивались о камни. Пейзаж менялся по мере того, как Михаил поднимал свой взгляд выше. Перед ним все еще свисала поросячья туша, но теперь она была достаточно близко, чтобы вдовец смог как никогда сильно ощутить присутствие ауры смерти. Мутные глаза животного с безразличием смотрели на мужчину. Из перерезанного горла и разбитого пятака, кровь медленно стекала прямо в поддон. Свиное рыло, слишком толстое и большое, переливалось от нежно-розового до пурпурно-фиолетового оттенка. Да, рука у мясника была тяжела.
И тут труп поросенка заговорила голосом Анны. Михаил никогда бы не поверил в нечто подобное, но он стоял прямо напротив подвешенного свинячьего тела и все видел сам. Видел, однако ничего не мог сказать в ответ. Слова в голове просто исчезли, как будто их никогда там и не было. Да и к чему были слова, когда он мог слушать до боли родной голос. Теперь голос его мертвой жены раздавался не в воображении, а наяву, в «Молочной дали».
– Найди разгадку, дорогой – повторила Анна – Ты уже близко, но тебе нужно увидеть это. Оно где-то здесь. Просто осмотрись.
«Вы идете в правильном направлении – вспомнил Михаил слова мясника – осмотритесь, прошу»
– А что если это лишь чья-то очередная жестокая шутка? – подумал вдовец и тут же понял, что произнес свои мысли вслух.
– Твоя прическа – вот, что действительно стало чьей-то жестокой шуткой – ответила Анна и после услышанного мужчина не смог больше сдерживать своих слез.
Да, это была Анна, все та же Анна, которая так любила подшутить над своим мужем. Никаких сладких речей о любви, нет, все это было бы слишком просто и очевидно. До сих пор Михаил не знал, как реагировать на голос своей умершей жены. Это все еще могло быть частью игры, частью «Молочной дали», ставшей слишком жестокой. Однако даже она не знала того, какой была Анна при жизни. «Молочная даль» могла воплотить образ Анны, но не могла сделать ее по-настоящему живой. Воистину, перед Михаилом была именно его жена, пусть и в обличии мертвого поросенка.
– Анна – прошептал вдовец, словно боялся повысить голос, тем самым спугнув всю магию этой встречи – Анна, это и правда ты.
– Нет, блин, это говорящий поросенок! – воскликнула Анна и Михаил не удержался от смеха. Он смеялся и плакал все больше, не веря происходящему… не веря своему счастью.
– Ты паршиво выглядишь – заметила девушка, ее голос был как всегда чуть низкий, но все что в нем чувствовалось было нежностью с долей… энергии – Принимал омолаживающие ванны?
– Заткнись – с улыбкой ответил Михаил и прежде, чем он успел об этом подумать, его рука уже потянулось к свиной туши.
На ощупь, как оказалось, кожа поросенка была довольно жесткой. Вдовец провел рукой вдоль ребер и таза, словно поглаживая, хоть и не до конца понимал, что делает. Но его тело девствовало само по себе. Сейчас мужчина доверился ему. Тактильными ощущениями он словно вновь установил связь с Анной, которая, казалось, была утеряна навсегда. В какой-то момент Михаил понял, что сейчас застонет от нахлынувших на него чувств. А еще он понял, что хочет остаться здесь.
Остаться навсегда.
– Ты должен спешить – сказала Анна, будто прочитав мысли мужа. Теперь ее голос был полон серьезности – У меня мало времени, поэтому послушай меня. Просто осмотрись. Найди ее. Она где-то здесь. Найди ее и ты все поймешь.
– Пойму что? – спросил Михаил с явным раздражением. Он не хотел ничего искать. Не хотел понимать. Он лишь хотел насладиться моментом. Жизнь отняла у него все и теперь он лишь хотел получить свой утешительный приз.
– Знаешь – подметила Анна, чуть смягчив свой тон – А ведь со стороны это выглядит как домогательство и зоофилия в одном флаконе.
– Ты забыла про некрофилию, дорогая – напомнил Анне Михаил и будь он проклят, если в этот момент поросенок ему не улыбнулся.