Да, поездка обещала быть не из простых.
– Предупреждаю, за такси я платить не собираюсь.
Бродяга, вот уже как несколько минут, пребывая в салоне автомобиля Юрия, с подозрительным видом осматривал своих «старых друзей». В его глазах явно читалось недоверие по отношению к любому из окружающих его людей, а рука бездомного то и дело перепроверяла один из своих карманов на наличие звенящего звучания, к которому Бродяга так сильно прикипел за долгие годы своей жизни.
– Успокойся, дружище – с улыбкой принялся успокаивать Ливнев Бродягу, положив руку на плечо бездомного – эта поездка не будет тебе стоить ровным счетом ничего, верно, Макс?
Большой Макс – полноправный чемпион в бессмысленные гляделки с неодушевленными предметами (и каждый раз выходивший из них победителем), не отрываясь продолжал смотреть в одну точку, и лишь «угукнул» в знак согласия.
Это «угуканье» таксисту показалось созвучным с ревом голодного тролля.
«Эта поездка не будет тебе стоить ровным счетом ничего, да? – пронеслось в голове Юрия – мне лично подобная поездка возможно будет стоить жизни.»
Одновременно размышлять на тему собственной безопасности и вести автомобиль – Юрию удавалось с огромным трудом. Для этого у него было несколько причин. Во-первых, стоит отметить, что таксист обнаружил так некстати свалившуюся на него аллергию. Аллергию на бездомных бродяг. Запах, исходящий от заднего салона автомобиля, заставлял глаза краснеть и без устали слезиться. Теперь они были похожи на два сочных ярких персика, в середине которых мельком проглядывались дергающиеся зрачки. Желудок Юрия и вовсе устроил настоящий бунт, пригрозив своему хозяину в очень скором времени выплеснуть все свое содержимое наружу, если источник глобального зловония не будет устранен.
И пока таксист, опуская запотевшее стекло своего автомобиля, судорожно выдергивал прикрепленный к панели автомобильный ароматизатор, голос сзади раздался вновь.
– А ты, как я гляжу, тоже приоделся? – подметил Роман Ливнев, внимательно разглядывая Бродягу со стороны и указывая своим толстым пальцем в район шеи бездомного – Неужели даже сама «Алчность» решила опустошить свой кошелек?
Бродяга, он же «Алчность», в очередной раз судорожно схватился рукой за свой карман, набитый звонкими монетами, и принялся хищно зыркать на старое доброе воплощение «Гнева». Однако тот лишь рассмеялся, весело и громко, и Бродяга, вспомнив в какой компании он находиться, слегка успокоился и выдавил из себя что-то наподобие ответной кривой улыбки.
Нет, конечно же звонкие монетки Бродяги никуда не делись. Впрочем, как и зловоние, потому что грибковые образования, как живая паутина прямо из-под Бродяги, начала окутывать большую часть сиденья. Воистину, несоблюдение элементарных правил гигиены ведет к катастрофическим последствиям!
Тем временем, Ливнев снова прервал тишину своим ораторским басом.
– Макс, Юрий, друзья! Выскажите свое мнение насчет обновки нашего товарища? Не правда ли прелесть!?
И пока Большой Макс, само воплощение Лени, поворачивал свою голову в сторону Бродяги со скоростью десять сантиметров в час, Юрий успел нанюхаться достаточное количество автомобильного ароматизатора и зловонья бездомногоаматизатора, что в совокупности привело к образованию одного из самых сильных дурманящих запахов на планете.
Придерживая ароматизатор у самых ноздрей, с заплетающимся языком, таксист ответил:
– Прекрасный выбор, мистер. Ваша обновка придает вам куда больше… элегантности.
На большее таксиста просто не хватило, ибо приступы рвоты все еще имели место быть, а автомобильный ароматизатор был отнюдь не вечен.
К тому времени, Большой Макс все же нашел в себе силы взглянуть на Бродягу и на его «обновку». Ей оказалась черная, элегантная галстук-бабочка. На фоне пропитанного грязью и плесенью спортивного костюма такой элемент одежды смотрелся до безумия смешным, но Большому Максу вовсе не хотелось смеяться. Все, чего хотел Большой Макс была тишина и совсем немного покоя. Все же езда на автомобиле выматывала здоровяка, как ничто другое.
– Я позволил себе по…пот…потратиться – наконец выговорил Бродяга – понимаю, это на меня совсем не похоже, но…
– Так же не похоже, как если бы Большой Макс сделал за минуту больше двух шагов за раз! – не удержавшись вставил Ливнев, и держась за свою шляпу одной рукой в приступе дикого хохота бил себя ладонью по колену.