– … Но все же я подумал, что это будет перспективное вложение. Впрочем, в магазине, где я приобрел этот галстук-бабочку возникли некоторые… трудности.
Ливнев вдруг приобретя на лице серьезность и крайнюю сосредоточенность, медленно сняло с себя шляпу и с грустью спросил:
– Тебя что, не пустили внутрь, пока ты не помоешься, да? Изверги! Неслыханная наглость! Заставить принять душ самого Бродягу! Эй, Юрий, выдвигаемся к ближайшей свалке! Сейчас мы окунем своего дружищу в самую кучу отборного дерь…
Юрий, впрочем, едва ли слышал голос «Гнева». Сейчас в голове таксиста работала лишь одна часть мозга. И в данный момент она отвечала за искреннее удивление на тему того, как он – одурманенный, до сих пор не устроил на дороге одну из самых запоминающихся аварий в городе.
Но тут в дело вступил Бродяга.
– Придержи лошадей! Нет, все вышло куда хуже. Я ведь ничего не украл! Согласен, мой вид оставляет желать лучшего, однако я был при деньгах, а это куда важнее всего остального.
– Даже важнее наличия хотя бы одного здорового зуба? – тихо спросил Роман Ливнев, заглядывая бездомному в рот.
– И все же он не принял их! Не принял ИХ! – все не унимался Бродяга – этот чертов продавец не принял мои монетки! Да, они были в плесени, ржавчине, а на некоторых из них еще не успел засохнуть соевый соус, но это же все равно деньги! А деньги везде остаются деньгами! Даже в моем кармане!
Наступила неловкая пауза. Таксист, глядя на дорогу, волшебным образом избегал столкновения, одурманенный вредными запахами. Бродяга все еще выпускал свой пар, теребя карман со звонкими монетками. Большой Макс с отсутствующим видом, смотрел в окно и лишь один Ливнев пребывал в прекрасном расположении духа.
«Плевать, даже если они расплатятся со мной фантиками от просроченных конфет, только бы все это скорее подошло к концу!»
Выдержав еще немного паузы, «Гнев» наконец спросил:
– Так что случилось потом?
– Потом? – тявкнул Бродяга, а после немного замявшись добавил – Ну… я разозлился и дыхнул на этого гавнюка. А он возьми и умри.
– Прямо взял и умер? – с наигранным шоком спросил Ливнев, хватаясь за сердце – это очень неприятная ситуация, друг мой. Наверное ты просто забыл прополоскать рот с утра.
Тут Бродяга впервые искренне улыбнулся и вскинув ладонь вверх сказал:
– Ничего страшного. Ведь я оставил деньги за галстук на прилавке. Я же не вор.
– Тогда все в порядке – заключил Ливнев и его жизнерадостная улыбка вновь озарила салон автомобиля.
И тут раздался голос того, кого никто не ожидал услышать.
– Девочка. Девочка и собачка. – медленно проговорил «Лень» и тыкнул своим огромным пальцев в стекло, которое тут же пошло трещинами.
– Кстати, Макс – поинтересовался Ливнев, пока Бродяга пересчитывал свои звонкие монетки – Почему ты в одних трусах, приятель? Ты что, сел в такси прямо из кровати?
Вместо ответа Большой Макс разглядывал то, что так сильно заинтересовало его по ту сторону стекла. Очаровательный ретривер с девочкой на спине рассекал тротуар близ дороги, по которой «старые друзья» ехали не с самой медленной скоростью. При этом вид животного был истощенный и болезненный, в то время как девочка… довольная своей жизнью доедала один из вырванных «с корнем» дорожных знаков. По выражению лица этой крохи трудно было сказать, является ли такое времяпрепровождение для маленького ребенка нормой, однако судя по ее детской улыбке все было более, чем в порядке.
И все же, Большой Макс подумал, что собаке стоит дать перерыв. Сам бы Макс никогда в жизни не преодолел такое расстояние. Нет, ни за какие блага этого мира он бы не сделал и лишнего шагу. Скорее он оторвал бы собственные ноги и навсегда утратил способность ходить по земле.
И пока Большой Макс обо всем этом думал упорно и долго, что было для него совсем не характерно, девочка и собака уже скрылись из виду.
– «Чрево-у-годи-е» – медленно произнес Большой Макс по слогам.
– Большой грех – подметил Ливнев, подняв указательный палец вверх – Но кто из нас не без греха и… без одежды! Пресвятая Богородица, да ты же в одних трусах, приятель! Неужели на такого здоровяка больше не шьют достойной одежды?
И пока Большой Макс собирался с мыслями, чтобы ответить на замечание своего товарища, Ливнев уже успел переключиться на таксиста – единственного нормального человека в этом автомобиле.