– До-о-обрый де-е-е-нь.
Нервно улыбнувшись и вскинув руку в верх в знак приветствия, Михаил вновь перевел взгляд на «шерифа». Тот, уловив в глазах вдовца не только восхищение, но и немой вопрос, тут же принялся за объяснения:
– Ох, господа и дамы! Кажется наш друг не совсем понимает, что тут происходит! За это мы, несомненно, просим у него прощение! Позвольте представиться! – и прежде чем назваться, мужчина тут же подскочил к Михаилу и принялся крепко пожимать его руку – Меня зовут Роман Ливнев, и сегодня я удостоен чести комментировать самую грандиозную вечеринку во всем мире! Здоровяка, которого можно опрометчиво принять за колонну, зовут Большой Макс и если уж кого и сложно упустить из виду, так это его!
Закончив свою речь, Ливнев залился громким смехом, добродушным, однако не вполне уместным. Большой Макс лишь вздохнул, после чего, как показалось Михаилу, общий уровень пыли тут же поднялся в воздух с пола чуть ли не доставая самого потолка.
Теперь вдовец был способен разглядеть и других участников вечеринки. Прямо за Ливневым стоял длинный стол и будь вдовец проклят, если хоть раз ему доводилось видеть вживую столько разнообразной пищи на таком ограниченном пространстве. На скатерти было расстелено все, что душе угодно: начиная от дорогостоящих морепродуктов и заканчивая экзотическими фруктами. Было тут и мраморное мясо и элитная выпивка, а череда закусок на любой вкус могли удовлетворить даже самого отпетого гурмана.
Несмотря на то, что Михаил увидел, казалось бы, до отказа забитый разнообразной едой стол, с каждой новой секундой яства начали приобретать все новые формы. Овощи и фрукты превратились в битые кирпичи от здешних стен, а мясо и рыба заменили ржавые трубы и куски деревянной рамы. Напитки же преобразились в нечто мутное и грязное. Что самое удивительное – все это лежало на настоящем фарфоровом сервисе. И это уже были не галлюцинации. А в остальном, в одно мгновенье великолепный стол превратился в гнилое сооружение из доски и ножек, на котором хаотично лежали здешние «запчасти» старого здания.
Однако стол не пустовал. Двое ранее не представленных гостей предпочли усесться прямо на некоторые из блюд и явно вели между собой какую-то только им понятную борьбу. На одной стороне стола, сидя на карачках, расположился бездомный мужчина. Увидеть галстук-бабочку среди лохмотьев, надетых на него, было по меньшей мере комично. По большей части стройматериалами мужчина предпочитал фарфоровый сервис, а так же череду серебряных столовых принадлежностей, каждая из которых очень ловко скрывалась в недрах его карманов. Казалось, сопровождающий кражу звон, вводил бездомного в некий экстаз.
Ухватив с собой столовые приборы почти на все персоны, бездомный мужчина на секунду задержался и повернувшись к Михаилу, довольно вежливо поинтересовался:
– Прошу прощения, я не из тех, кто берет чужое, но позвольте спросить, собираетесь ли вы использовать эти чудные вилки и ножи или же обойдетесь руками?
– Думаю, я не настолько голоден, приятель – с улыбкой ответил вдовец и отсалютовав бездомному добавил – Бери, что хочешь.
Явно удовлетворенный ответом, бездомный тут же прибрал себе последние из приборов.
По другую сторону стола сидела маленькая девочка и если неутолимая алчность для бездомного была хоть как-то оправдана, то неестественный аппетит ребенка Михаил уж никак объяснить не мог. Только за первые десять секунд наблюдения за этой крохой, он своими собственными глазами увидел, как в ее маленький рот вместил в себя целую груду строительного хлама, включая несколько булыжников и череду петель от дверей. В какой-то момент, бездомный заимел неосторожность потерять бдительность и его шапка тут же пропала где-то в недрах детского желудка. Вместе с этим девочка так же захватила небольшой клок волос мужчины, после чего последний ретировался на самый край стола, подальше от прожорливого ребенка.
Под столом кто-то жалобно и по-собачьи поскуливал. Девочка, взглянув на Михаила, мило улыбнулась. Из ее ноздри появился пузырь, который раздувшись смачно лопнул, приведя ребенка в чувства и напомнив, что ее желудку еще есть что для себя присмотреть.
– Дитя с по-настоящему ангельским аппетитом – Юлия – с улыбкой пояснил Ливнев – этому ребенку палец в рот не клади – откусит целую руку! Кстати, угощайся, если осмелишься! Ха-ха! А мужчина, чей уровень гигиены берет начало с тринадцатого века, есть никто иной как наш Бродяга. Для прочих же он просто: «Эй, ну-ка прочь с дороги, прокаженный!»
Михаил уже приготовился к тому, что окончив очередную фразу, Ливнев тут же поставит на ней жирную точку через свой привычный громогласный смех. Вдовцу уже не раз довалилось видеть таких людей. Казалось даже при виде смерти, они не упустят возможность рассказать ей анекдот и смеяться над ним громче всех. Просто такими уж были эти люди и жизненная энергия били в них ключом.