Вот госпожа Румилова, еще совсем ребенок, стоит и держит за руку свою ныне покойную мать. Летний июньский ветерок отбрасывает прядь мокрых волос девочки на ее лоб, а жаркое солнце и вовсе светит так ярко, что буквально ослепляет ребенка. Но мать госпожи Румиловой и вовсе не замечает неудобств родной дочери, будучи увлеченной разговором с невысоким мужчиной, мирно стоящим напротив. Этот мужчина, как и сама мать госпожи Румиловой, о чем-то оживленно и воодушевленно беседуют, но юная девочка совсем не может разобрать, о чем именно. Чертова жара окончательно высосала последние силы из маленького девичьего тельца.
А вот, забегая через некоторое время вперед, тот же невысокий мужчина уже мило беседует с бабушкой госпожи Румиловой, чуть подросшей, но все еще так же юной. Происходит этот непринужденный разговор прямо посреди той самой злосчастной аптеки, которая отныне станет единственным весомым воспоминанием госпожи Румиловой о собственном дядюшке. Место, в котором произошла вторая встреча с невысоким мужчиной. Аптеку, юная особа запомнила без особого труда: уж слишком резок и специфичен был запах, исходящий из близ стоявших колб и деревянных коробочек. Особенно девочке запомнился пряный запах мяты и… чего-то еще, что не могло принадлежать аптечной лавке. Чего-то, что напоминало утреннюю свежую выпечку.
И аромат мокрого сена.
Дядюшка госпожи Румиловой был очень красив собой. Это было вторым и последним, что с той встречи юная особа запомнила так точно и ярко. Мужчина был не высок и дышал многим дамам чуть ли не в пупок. Пожалуй, он был слегка полноват, а волос на его макушке можно было сосчитать на пальцах одной руки. Однако этот мужчина был весьма притягателен. Его выразительные усы и очаровательная улыбка затмевали все прочие недостатки. Это была она из тех улыбок, перед которой млели даже самые красивые женщины мира сего. Улыбка, вызывающее мгновенное доверие. Улыбка, располагающая к себе. Да, вспоминая ряд белоснежных зубов, что обнажали губы дядюшки в приветливой улыбке, сердце госпожи Румиловой на мгновенье замирало.
Обаяние и галантность покойного дядюшки несомненно были его визитной карточкой. И хотя образ усопшего родственника был размыт и неказист, девушка до сих пор помнила его нежный и приятный голос. Улыбка, голос, вот и все, что девушка, помнила о своем родственнике с теплом на душе и с трепетом в сердце. Особенно теперь, когда и сама она осознала какой хорошенькой внешностью наградили ее родительские гены.
Госпожа Румилова имела светлые пепельные волосы. Ее тонкие губы были как невидимая линия на бледном лице, а глаза – безжизненные и мертвые, казалось когда-то принадлежали покойнику. Но к большому удивлению, на мужчин ее внешность действовала как магнит. Она казалась неприступной и холодной, надменной и неприкасаемой, но в то же время желанной и загадочной. Госпожа Румилова часто молчала и это вызывало желание у мужчин познать ее разум. Она почти никогда не улыбалась и это вызывало желание у мужчин познать ее душу. Девушка была звездой на любом мероприятии, но при этом была всегда одна и это вызывало желание у мужчин познать ее сердце.
Иногда госпожа Румилова лежала на своей мягкой кровати в кромешной ночной тьме, и представляла, как покойный дядя передает ей вместе с городской аптекой частичку своей красоты. У девушки был низкий голос, совсем не такой, как у ее усопшего родственника. Улыбка ее так же не представляла из себя ничего особенного. И все же госпожа Румилова никогда не была обделена вниманием и имела поистине специфическую внешность. Девушка верила, что обаяние и магнетизм она переняла именно у своего дяди. Ведь он, как и она не обладал правильными и красивыми чертами лица, но при этом имел успех почти у каждой женщины в городе. В такие моменты, думая о магии этого родства, девушка всегда невольно улыбалась.
Процесс оглашения завещания и исполнения последней воли усопшего проходил довольно быстрыми темпами. Как оказалось, у дяди госпожи Румиловой не было ни жены, которой он мог завещать свой бизнес, ни тем более детей. Как позже выяснила девушка, дядюшка был беспросветным и законченным трудоголиком. Городская аптека была для него родным домом, а любовниц дяде заменяли приятные ароматы целебных трав и отваров. В какой-то момент ей стало даже жаль своего покойного родственника: с его обаянием он мог найти себе по-настоящему достойную спутницу. Его дети, без сомнений, имели бы все шансы унаследовать от него магическое обаяние.