Возможно животные услышали лязганье ножей, доносившихся из бойни. Возможно толстые и рослые работники, в перепачканных от крови халатах и провонявших от собственной жестокости, подошли к этим животным и стали последними, кого эти четвероногие создания видели в своей жизни. Возможно таким работником был тот самый мясник. А возможно весь местный скот сгубила чума или что пострашнее, заставляя несчастных животных извиваться в агонии и гнить изнутри. И как бы сильно Михаил не пытался вглядываться в стойла, в конечном итоге вокруг не было никого, кто подавал бы малейшие признаки жизни. Лишь остатки корма, перемешанного с дерьмом были размазаны по асфальту, от чего становилось по-настоящему тошно. Мужчине стало страшно от всей этой гнетущей тишины. Она прерывалась лишь шагами оболочки и его возбужденным дыханием.
Внезапно оболочка устремила свой взгляд вниз. По обе стороны, между асфальтированной дорожкой и стойлами виднелся желоб, куда должен был сгребаться весь навоз, оставленный после животных. По началу показалось, что желоб был заполнен не полностью, а падающая тень, создавала ощущение, будто он заполнен некой темной жидкостью. Но приглядевшись получше, вдовец вдруг резко вдохнул в себя как можно больше воздуха и испугавшись задержал дыхание, пытаясь убедить себя, что-то, что он видит, не более, чем плод его воображения. Однако спустя некоторое время он понял, что все было именно тем, чем оно было в действительности.
Желоб до краев был заполнен кровью.
Постепенно кровавя жидкость начала понемногу выливаться из желоба. Она была черная и густая. К горлу Михаила подступил ком тошноты. Сердце, казалось, вырвется из груди. Он ощутил, как по нему струится холодный пот, хотя сейчас вдовец существовал вне своего тела. Михаилу казалось, что его сейчас снова вырвет, и должно быть, если бы он находился в своем собственном теле, все случилось именно так. Но оболочка продолжала смотреть на эту алую жидкость с абсолютным спокойствием, как смотрел бы ребенок на стакан, наполненный свежевыжатым апельсиновым соком. Словно имея дело с кровью каждый божий день, оболочка даже не пыталась отвести свой взгляд от этой мерзкой картины.
И тут внезапно раздался звук.
Михаил был готов поклясться, что от этого звука у него душа ушла в пятки. Сам звук напоминал нечто похожее на работающую строительную дрель. Звук исчез так же быстро, как и возник, однако это испугало его еще больше. Источник нарастающего страха раздался где-то позади, и не имея возможности контролировать тело, в которое вдовец был заточен, приходилось только догадываться кто или что находилось и издавало этот звук позади него. Внутри оболочки дыхание Михаила учащалось все сильнее и сильнее. Если бы он мог, то заполнял бы эту оболочку воздухом до тех пор, пока та не лопнула с оглушающем хлопком, что позволило бы ему выбраться наружу. Выбраться и помчаться прочь.
Пот лил с лица Михаила градом. По крайней мере ему так казалось, а мысль о том, чтобы резко податься вперед и выбежать из этого кошмарного места все больше привлекала его. Но тело оболочки не сдвинулось с места ни на один шаг. Однако что-то все же пришло в движение. Словно будучи механической, голова начала медленно поворачиваться в сторону пугающих до дрожи звуков. Звуков, заставляющий вдовца кричать.
Звуков, заставляющий медленно сходить с ума.
«Это они – судорожно размышлял Михаил, отдаваясь панике все сильнее – это они пришли за мной. Как за очередным куском мяса, которое можно бить плетью. Или делать что похуже. Гораздо хуже…»
С каждой секундой дрожь овладевала мужчиной все сильнее. Еще немного и он вправду закричит. Закричит, словно маленькая девочка, потерявшая своих маму и папу посреди огромного супермаркета. Внезапно Михаил подумал о Ксюше, ее лейкемии… От нарастающего страха он попытался закрыть свои глаза. Конечно же, в глубине души он понимал, что это ему не поможет. Контроля над телом оболочки он не имел. Ни в одном из своих кошмаров. Ни сейчас, ни после. Никогда.
То, что сейчас Михаил по-настоящему не мог контролировать, так это страх. Он овладевает твоим разумом. Он перебирает каждую частичку души в поисках самых глубоких и устрашающих воспоминаний, которые когда-либо приходилось переживать. Он убивает тебя изнутри и заставляет страдать снова и снова. И снова, и снова. Михаил чувствовал это. Чувствовал, как внутри него что-то умирает. Искалеченный разум успел создать все самый страшные картины всего лишь за несколько секунд, которые понадобились оболочке, чтобы полностью повернуть свою голову назад.