Но здание – не эмоции.
Виктор, так же как и прочие, пытался всматриваться в «Рассвет» и найти там хотя бы частичку того, что вызывает у других людей такой неподдельный ажиотаж. И каждый раз он находил эту частичку, но совсем иную, не понятную ни для кого. Виктор Ангин видел в детском саду не просто здание, не машину времени и даже не волшебное зеркало. Виктор видел в «Рассвете» возможности. Возможности и выгодный земельный участок. Для предпринимателя снос детского сада, как и многих прочих зданий, которые он успел сравнять с землей за всю свою карьеру, никогда не являлся чем-то личным.
«Ничего личного, просто бизнес» – именно так, положа руку на сердце, смотрел Михаил на нынешнюю ситуацию, да и на всю деятельность бизнесмена Ангина в целом. И в чем была вина самого Виктора? Он лишь выполнял свою работу. Да, однозначно никто и не думал о том, чтобы продать детский сад, однако он стоял на земле, на которую многие толстосумы позарились уже очень давно. И потом, проблема «Рассвета» крылась в его непригодности, а значит у Виктора были все основания для того, чтобы добиться полной перестройки муниципального здания.
Возможно даже сам Виктор видел в своей деятельности нечто большее, нежели простое желание что-то разрушить до самого его основания. Возможно крупнейший предприниматель искренне считал, что избавишься от чего-то старого, он лишь сделает мир лучше, воссоздав на этом месте нечто новое. Нечто лучшее. Михаил никогда не винил Ангина за подобное виденье мира. И даже больше. Должно быть вдовец был единственным человеком, кто еще не пытался плюнуть при встрече в лицо Виктору и ни разу не посылал его куда подальше откровенным матом.
В отличие от остальных.
Они ненавидели Виктора. В этом у Михаила не было никаких сомнений. Ему было достаточно взглянуть в их глаза, чтобы увидеть это. Увидеть, как зрачки Родителей превращаются в тонкое лезвие, при взгляде на Виктора. Лезвие, которым можно было бы с легкостью нашинковать несчастного бизнесмена и раскидать остатки на съедение голодным псам.
Новость о том, что возможно в скором времени детский сад может подлежать сносу вызывал у Родителей смешанные чувства. По началу их одолевала грусть и досада. Первое чувство было вызвано беспокойством за своих детей, которым так или иначе придется свыкаться с новым коллективом уже в новом детском саду. Подобные перемены редко радовали детей, а в большинстве случаев откровенно пугали. Заявление о том, что дети быстро находят себе друзей, родителей не утешал.
Досада же возникала от мыслей, что ожидания спокойного времяпрепровождения в «Рассвете» так и не оправдались и теперь предстоит потратить кучу времени и сил, в поисках все того же нового детского сада. И Родителей можно было понять. Однако ситуация кардинально менялась, когда им вдруг начали тыкать пальцем на конкретную причину сноса «Рассвета». И в этот момент на смену грусти и досаде приходило новое чувство.
Ненависть.
Так было проще. Особенно для взрослых. В отличие от своих детей, которым еще только предстояло впитать в себя всю суровость настоящего мира, Родители уже давно успели познать такие чувства, как ненависть. А уж если они сгруппировывались и собирались в настоящую толпу, то чувство ненависти приобретало просто невероятные масштабы. От этого Михаилу становилось грустно.
Причина для сноса детского сада была лишь одна – не соответствие новым санитарным нормам. По крайней мере именно эту причину озвучивала сторона, заинтересованная в сносе «Рассвета» и купившая время и силы Виктора Ангина. И если быть честным, то детский сад просуществовал на этой земле достаточно долгое время. Слишком долгое. Конечно, за все эти годы «Рассвет» поддавался не одному капитальному ремонту, но ведь иногда в жизни наступает тот момент, когда отсрочить неизбежное становиться просто невозможным. В какой-то момент, женскую красоту, увядающую под гнетом уходящих лет, уже не представляется возможным спасти ни макияжами, ни даже пластической операцией. И сейчас Михаил понимал, что поддерживать «красоту» «Рассвета» больше не удастся.
Никому.
Объективно говоря, это понимали все и потому снос детского сада был лишь вопросом времени. Но так или иначе забастовка не утихала. Вера в лучшее затмевала их разум и способствовала лишь еще большему развитию конфликта. Некоторые, однако, старались всеми силами не верить тому, что здание все больше и больше становиться непригодным для содержания в нем детей. Они предлагали оплату ремонта и даже собственноручную помощь в присмотре за детьми в пределах «Рассвета». Они делали все, лишь бы повысить выживаемость детского сада хотя бы на один чертов процент. Иные же и вовсе продолжали забастовку, казалось, лишь из принципа, дабы поставить на место высокомерного, по их мнению, ублюдка по имени Виктор Ангин. По сути они ненавидели солдата, идущего на передовую, в то время как его начальство скрывалось в тени и отсиживалось за крепкими стенами замка. Но Родители не хотели разбираться в ситуации. Им лишь нужна была цель, козел опущения. Для них это становилось некой миссией. Неким крестовым походом за присвоение святой земли. И Михаилу, так или иначе, наблюдать за всем этим было неимоверно грустно.