– О, черт. – выдавил из себя вдовец, напрочь забыв об утреннем договоре с сыном.
На этот раз Ольга посмотрела на Михаила даже более, чем крайне обеспокоенно. Костя же сосредоточил взгляд на своем отце, словно чего-то выжидал.
– Простите – принялся извиняться Михаил, обращаясь к Ольге и почти тут же присел на колени, переключившись на своего сына – Приятель, я совсем забыл о нашей поездке. Ты не против если мы ее ненадолго отложим? Сегодня выдался просто невероятно тяжелый день, м? Что скажешь?
Михаил ожидал от Кости искреннего расстройства, но на удивление, его сын напротив, нисколько не огорчился. Даже больше, мужчине показалось, что Костя рад такому повороту. Теперь ему казалось, что его сын попросту пытается… отстраниться от него?
Но выяснить это так и не удалось, потому как Костя неожиданно направился в сторону лестницы, прямиком к пандусу, ведущему на второй этаж.
– Эй, сынок. Я правда… ну хотя бы с Ольгой попрощайся, приятель.
Но Костя, казалось, окончательно выпал из реальности и теперь медленно поднимался по пандусу, преодолев половину пути.
– Так и уйдешь? И что, даже душ вместе не примем, красавчик?
В этот момент произошло сразу несколько вещей. Во-первых, Костя в коем-то веке остановился. Лишь на секунду, но этого хватило Михаилу, чтобы понять какую глупость он сейчас сморозил. Мужчина переглянулся с Ольгой и заметил, что она была точно такого же мнения. Все же напоминание о том, что даже такая процедура, как душ, для инвалида не могла обойтись без еще одного человека, пусть даже родного. Взгляд Кости был полон смущения и… беспомощности.
Однако вдовец слишком устал, чтобы сейчас прояснять эту ситуацию, да и каждое новое слово могло только усугубить ее. А потому положение спасла Ольга, моментально выдавив из себя:
– До свидания, Константин!
Но подросток не отреагировал на прощание сиделки ни коим образом.
– Это не по-джентельменски, парень! – крикнул ему на последок отец, хоть и понимал, что делать этого не стоит. Но так или иначе он был немного зол на сына и в то же время пытался насытить свой тон шуткой, дабы Ольге стало немного легче.
Но легче ей не стало.
– Нехорошо получилось. Сегодня была такая суматоха… это сильно смахивает на оправдание? – с грустной улыбкой на лице спросил Михаил.
– Я верю вам, – ответила Ольга с ответной, но столь же безрадостной улыбкой.
– Так как прошел ваш день? – беззаботно спросил вдовец, словно резкого ухода Кости не было и вовсе.
– На самом деле очень хорошо – ответила Ольга и от воспоминаний о сегодняшнем дне ее улыбка начала наполняться искренностью. – Правда. Мы смотрели вместе кино и Костя все же поддался на уговоры и съел пару конфет. Я специально выбирала самые мягкие. Мы даже выпили колу и Костя… был счастлив. По крайней мере мне так показалось. И тут, как снег на голову…
– Пришел я – заключил Михаил.
– Нет, что вы – принялась оправдываться сиделка – Просто мне кажется, что он и вправду… наверное немного ревнует.
– Я поговорю с ним об этом.
– Ой, нет, не стоит…
– Нет, правда. – ответил Михаил уже более серьезно – Я бы хотел расставить все точки над «I». Ваши отношения ведут к прогрессу. Я бы не хотел все портить домыслами своего сына. Вы нужны ему.
– Но не менее, чем вы – не отступала Ольга. В ее глазах начал расти сердитый огонек и это показалось вдовцу очень забавным.
– Отец не всегда может заменить сыну всех на свете – парировал Михаил – Наверное, для каждого человека должен быть свой, определенный собеседник и друг. И если пока я не дошел до этой стадии, то ваше присутствие только на руку, ведь так?
– Наверное вы правы… – неуверенно произнесла сиделка. Если хотите, мы можем поговорить об этом … вместе.
– Думаю не стоит. Просто будьте с ним, когда это нужно.
– Ну…хорошо.
Постояв у порога еще некоторое время, Михаил предложил довезти Ольгу до дома, но та, как обычно, отказалась. В глубине души вдовец был даже рад такому ответу, ибо сил на то, чтобы снова сесть за руль у него не было вовсе.
Распрощавшись с сиделкой на мужчину навалилась очередная порция усталости. Теперь, когда он осознал, что этот день подошел к своему концу, стало намного легче, но вместе с тем он ощутил всю тяжесть своей усталости. Даже не поужинав, он решил пойти спать. И хоть время было «детское», его, это совсем не волновало: усталость была выше всего прочего.
Поднявшись на второй этаж, у Михаила на секунду промелькнула мысль все же поговорить со своим сыном, но вспомнив о его резкости, тут же исчезла. Он подумал, что для этого время найдется всегда и потому нашел в себе силы лишь произнести: