«Может быть я слишком устал от всего этого?» – спрашивал себя вдовец.
События последних двадцати четырех часов окончательно выбили его из колеи. Теперь мужчина уже не знал наверняка, где ему по-настоящему спокойнее проводить свои дни: в суровой реальности или в кошмарной молочной ферме, созданной больным воображением самого Михаила: человека с искалеченной судьбой.
Человека с больным воображением.
Вокруг было по-прежнему тихо. Воздух, пропитанный теплыми солнечными лучами, нагревался все сильнее. Где-то вдали слышался гул тракторов и прочих рабочих машин и казалось, переступи порог молочной базы и взору открылись бы обыденные, но такие успокаивающие душу картины.
Где-то на полях работники фермы гоняли бы коров и лошадей. Кто-то развозил бы огромные тюки с сеном на старых повозках от одной молочной базы к другой. Вокруг кипела бы жизнь и даже в таком далеком от современной цивилизации месте, Михаил предпочел бы остаться настолько долго, насколько это было бы возможно. На мгновенье вдовец подумал о том, что переступи порог молочной фермы, прямо сейчас, он мог бы прожить лучшие часы в своих кошмарах за последние несколько недель своей жизни.
Реальной жизни.
Но «Молочная даль» не позволит ему ощутить подобную роскошь, как и не позволит вспомнить, что еще так недавно местные горожане забили до смерти одну из своих скотин. И теперь все это казалось очень далеким. А потому истощенный мужчина просто выжидал, когда закончиться его ночной кошмар здесь и начнется новый, что начинается с утреннего пробуждения в собственной постели.
Когда соломенное чучело опустило взгляд к своим ногам, то одновременно с Михаилом оно увидело настолько ожидаемое создание, что если бы вдовец мог, он бы обязательно залился истерическим смехом. На смену бывалому Демону-тельцу, пришла его миниатюрная версия, безобидная и в какой-то мере даже умилительная. Перед вдовцом находился одинокий теленок. Тело его было исхудавшее и костлявое из-за чего голова казалась неестественно огромной. Клочья шерсти в некоторых частях тела бедного животного отсутствовали, будто того поразил лишай. Небольшой слой грязи покрывал конечности и зад теленка, полностью скрывая его естественный окрас. Если бы спросили: куда это животное отправят через несколько секунд, то вдовец не задумываясь ответил бы:
На бойню.
Окрас теленка был полностью белым, не считая пары черных пятен, одно из которых очень забавно расположилось прямо вокруг левого глаза животного. Маленькие рожки едва виднелись на голове и скорее напоминали две небольшие шишки. Взгляд теленка не был пустым, а даже совсем наоборот: всем своим видом это причудливое животное показывало заинтересованность соломенным чучелом. Звук, который Михаил ошибочно принял за шипение, было всего на всего звуком вдыхаемого воздуха широкими ноздрями. Немного сена забили одну из его ноздрей и сейчас теленок пытался избавиться от этого препятствия, шумно дыша и фыркая. И сейчас теленок продолжал работать своим носом еще тщательнее, поднимая свою голову все выше и выше.
Воздух вокруг становился все теплее.
Телят становилось все больше. Стоило нечеловеческой оболочке в образе соломенного чучела оторвать свой взгляд от одного теленка, как за спиной тут же возникал другой. Паника заполняла окружающее пространство слишком быстро и только температура воздуха, поднимаясь все выше, могла сравниться со скоростью ее распространения. И тут Михаил заметил, что телята заполняют молочную базу отнюдь не с пустыми «руками».
У одного в зубах торчали отгрызенные человеческие пальцы словно картофель фри, перемещаясь из одного угла рта к другому. Другой теленок всасывал своим ртом чьи-то кишки, как если бы это были простые спагетти. Буро-желтая кишка болталась в воздухе, стремительно уходя все дальше в глотку теленка и разбрызгивая едкую жидкость по сторонам. Среди этого ужаса Михаил все же заметил одного теленка, который был достаточно здоровым, чтобы предпочесть человечине обыкновенное сено. Однако присмотревшись, вдовец заметил, что сено имеет до неприличия темный цвет, и тут вдовец осознал, что в зубах у теленка человеческий скальп. Михаил ощутил, что его желудок начал медленно выворачиваться наружу.
Перепачканные кровью пасти телят были видны отовсюду. Каждый из новоприбывших был не похож на предыдущего, но в определенный момент всю эту животную массу просто размывало в одно большое кровавое пятно. В какой-то момент цоканье маленьких копытец стало единственным раздающемся вблизи звуком. Михаил смотрел на все это, и его внутренняя ухмылка с каждой секундой принимала все более устрашающий вид.