— Правильно, ведь кентавр не может подняться на Северную башню, — заметила Гермиона.
— Но кентавр… — протянул Рон. — Чему он может нас научить?
— Не понимаю, почему многие недовольны тем, что Дамблдор принял на работу кентавра? Дамблдор гений, ведь кентавр — идеальная форма учителя! Где вы ещё найдёте преподавателя, который может жить на воде и сене?! Круче него только учитель-призрак, которому вообще не надо платить зарплату и даже не надо кормить.
В тренировочном зале повисла гробовая тишина. Можно было различить, как люди дышат. Поражённые откровением ученики застыли и глядели на меня так, словно я только что прошёл пешком по реке.
— Колин, а ты знаток в экономике! — нарушил тишину насмешливый голос Эрни Макмиллана, что тут же породило волну смешков.
А тем временем, как не уставали напоминать нам преподаватели, экзамены неуклонно приближались. Все пятикурсники и семикурсники в разной степени страдали от стресса, однако Ханна Аббот первой получила от мадам Помфри успокаивающую настойку, когда вдруг ударилась в слёзы на гербологии.
На собраниях ОЛС все студенты приступили к работе над Патронусами, о чём все мечтали уже давно. Изначально лишь три студента умели создавать Телесного Патронуса: я, Луна и Гарри.
В отличие от остальных подпольщиков, мы с Луной работали по своей программе. Да, вместе со всеми учили заклинания, которые Гарри Поттер освоил во время подготовки к Турниру Трёх Волшебников и показывал нам, но в остальное время тренировались по методике Грюма. Оба довели Экспеллиармус до невербального исполнения и почти довели до такого же уровня Фините Инкантатем, чтобы суметь невербально снять наложенные чары, например, которые мешают нормально произносить слова или насылают немоту.
Накануне пасхи Телесный Патронус стал получаться почти у всех. Под потолком парил серебристый лебедь, выпущенный Чжоу Чанг.
У Невилла не всё ладилось. Он скривился от напряжения, но из кончика его палочки вылетали только слабые струйки серебристого пара.
— Ты должен думать о чём-нибудь очень хорошем, — напомнил ему Гарри.
— Я стараюсь, — несчастным голосом ответил Невилл; он и впрямь так старался, что его лицо блестело от пота.
— По-моему, у меня получилось, Гарри! — завопил Симус, которого Дин сегодня привёл на занятия ОЛС в первый раз. — Смотри-ка… Ах ты, ушёл! Но это точно было что-то волосатое, Гарри!
Патронус Гермионы, отливающая серебром выдра, весело скакал вокруг неё.
— Они и правда симпатичные, — сказала она, с удовольствием наблюдая за выдрой.
Вдруг вредноскопы, в обычном состоянии слегка попискивающие, разразились дикими визгами.
— Что происходит? — закрутил головой Рон.
— ШУХЕР!!! — завопил я. — Развейте заклинания, прячьте палочки, хватайте и режьте сыр! Быстрее, нас накрыли бобби!
— Котлы, быстрее поставьте на огонь хоть один котёл! — мгновенно среагировала Гермиона, развеивая Патронус-выдру.
Гарри рванул за котлом, Рон стал разжигать горелку.
— У кого молоко? — закричал Эрни.
— У меня, лови, — кинул я ему фляжку.
Направив палочку на книжный стеллаж, я в темпе наложил на него мощные дезиллюминационные чары. Затем этими же чарами скрыл вредноскопы и все остальные артефакты и дополнил чарами, глушащими звуки. Девочки быстро нарезали головку сыра, поскольку спешили, то делали большие, неровные куски и тут же раздавали их всем. Народ плюхался на подушечки и судорожно впивался в молочный продукт зубами.
В итоге быстрых совместных действий комната стала выглядеть невинно. Ничего не напоминало о ЗОТИ, не было видно книг и артефактов. Под большим котлом, наполненным молоком, горел огонь, на подушках сидели почти тридцать человек, держали в руках огромные куски сыра. Если бы ещё у некоторых не были такие перекошенные лица, будто они давятся сыром через силу, вообще была бы пасторальная картина.
— Колин, — произнесла Луна, — нарглы не обращают внимания на невидимок.
— Точно! Луна, ты гений! Народ, держитесь, я постараюсь наложить на всех дезиллюминационные чары. Кто стал невидимым, прижимайтесь к стенке и старайтесь не шевелится.
Я тут же стал в темпе накладывать на подпольщиков заклинания невидимости и глушения звука. Первой невидимкой сделал Луну. Так быстро заклинания подобной сложности я не накладывал никогда. Всего за полторы минуты все, кроме меня, стали невидимыми, не хватило каких-то восьми секунд, чтобы скрыться самому.
Дверь в зал распахнулась, и из дверного проёма выскочила Амбридж — запыхавшаяся, но с победоносной улыбкой. Я лишь успел закинуть волшебную палочку в боковой карман мантии и подскочил к котлу. Из груди вырывалось тяжёлое дыхание, лицо покраснело от напряжения, мышцы правой руки потягивало от перенапряжения
Амбридж в ступоре застыла, перегородив проход, улыбка сменилась выражением крайнего удивления. За ней виднелись Малфой с ехидной улыбкой и его клевреты Крэбб и Гойл. Лица троицы слизеринцев вытянулись при виде горы сыра и котла, от которого поднималось марево.
— Где они?! — завопила Амбридж.
— Кто они? — сделал я придурковатое лицо.
— Не глупи, Криви, — взвизгнула Амбридж. — Где твои подельники?!
Профессор ЗОТИ стала надвигаться на меня, её лицо перекосило от источаемой злобы.
— Тут нет никого, только я и мой СЫ-Ы-Ы-Ы-Р!
От безумного возгласа Амбридж отшатнулась и покосилась на сырную пирамиду.
— Что, Мерлин подери, тут происходит? — завизжала она. — Откуда тут сыр? Тут должны быть нарушители.
— Профессор Амбридж, вам плохо? — тихо спросил я, заглядывая в глаза женщины сверху вниз. Поправив очки, продолжил: — Может, вас проводить к мадам Помфри? Тут кроме меня никого нет.
— Нарушитель, ты пойдёшь со мной к директору, — злобно воскликнула Амбридж. — Ты признаешься, где твои дружки или вылетишь из Хогвартса.
— Кто нарушитель? Я нарушитель?! — округлить глаза и изобразить крайней степени удивление, не составило труда. — Что вы, профессор Амбридж, я ничего не нарушал… Всего лишь варил сыр. Нигде в правилах и декретах нет запрета на варку студентами сыра.
Я погасил горелку под котлом, в несколько шагов приблизился к разъярённой Амбридж и протянул ей здоровенный белый кусок сыра, который держал в левой руке.
— Вот, профессор Амбридж, попробуйте сыр, он великолепный! — стал я потрясать молочным продуктом перед носом профессора.
— Заткнись! — завопила Амбридж и ударом по руке выбила сыр.
Я с печалью во взгляде, словно при просмотре финальной сцены «Хатико», проводил упавший на пол продукт.
— Не-е-е-т! — театрально простонал я. — Это был отличный сыр, — по щеке скатилась скупая мужская слеза. — Спи спокойно, павший товарищ, я запомню тебя демократом!
Амбридж схватила меня за шиворот, резко встряхнула и потащила в сторону директорского кабинета.
— Мерлин! Этот очкарик совсем шизанутый! — отшатнулся с нашего пути Драко Малфой. — Не просто так его тренировал Шизоглаз.
— Давайте возьмём сыра, — предложил Гойл.
— Грегори, ну его нафиг! — пробасил Крэбб. — Бешеного Криви даже василиск не пронял, он за свою молочку тебя с потрохами сожрёт. Лучше пошли отсюда…
— Винсент прав, — сказал Драко, — нечего трогать вещи грязнокровки, а то запачкаешься.
Дамочка в розовой одежде держала меня крепче охранника в торговом центре, когда в прошлой жизни попытался украсть бутылку водки.
— Летучая шипучка, — сказала Амбридж.
Каменная горгулья отскочила в сторону, стена за ней разошлась, и мы ступили на движущуюся винтовую лестницу. Когда добрались до двери с молотком в виде грифона, Амбридж не дала себе труда постучать — не выпуская меня, она сразу же устремилась внутрь.
В кабинете было полным-полно народу. Дамблдор с безмятежным видом сидел за своим столом, соединив вместе кончики пальцев. Профессор Макгонагалл застыла рядом с ним — на лице её было очень напряжённое выражение. Корнелиус Фадж, министр магии, покачивался с пятки на носок перед камином, явно весьма довольный сложившейся ситуацией; Кингсли Бруствер и приземистый колдун с жёсткими, очень короткими волосами — стояли по обе стороны двери, точно стражи. Бруствера видел лишь однажды в лавке Олливандера, но запомнил его. С пером и тяжёлым свитком пергамента наготове, маячила конопатая, очкастая фигура Перси Уизли.